Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 18 – Леока Хабарова

— А жабу помнишь?

— Жаба была преотличная! Я полдня за ней охотился. Хотел произвести впечатление.

— Тебе удалось!

— Я был ужасным ребёнком.

— Этого не отнять.

Лави посмотрела с теплотой.

— Ты улыбаешься, — сказала она, и Рей мгновенно помрачнел. Опустил взгляд.

— Поверить не могу, что ты служишь ургламам…

— Так было угодно судьбе, — отозвалась серокожая. — Ей же было угодно сохранить тебе жизнь. Не гневи богов, Рейнар. Они дали тебе шанс, не упусти его. А теперь отдыхай. — Она поднялась и укрыла его одеялом из волчьего меха. — Я вернусь завтра… если, конечно, ты вытерпишь общество подлой предательницы.

Прошлое. Большой Восточный тракт

Постоялые дворы гудели, точно ульи. Тут и там болтали такое, что волосы вставали дыбом.

В одном кто-то с упоением вещал о сбежавшей из-под венца принцессе-невесте и о том, как принц, очертя голову, рванул на поиски наречённой. В другом рассказывали, будто принцессу похитили и обесчестили ургламы, а принц объявил им войну и теперь собирает войско. В третьем утверждали, дескать принцесса-невеста оказалась колдуньей и превратила принца в жабу. Уже на границе с Ледой корчмарь очередного трактира в красках расписывал постояльцу, как принц накануне венчания застал невесту на сеновале с конюхом, убил обоих и скрылся в неизвестном направлении.

Что за кошмар! Кто вообще сочиняет такие небылицы? И зачем? Кому они нужны?

Лави куталась в плащ, согревалась тёплым вином и отчаянно надеялась, что распространяющиеся со скоростью степного пожара слухи не дойдут до отца.

Или дойдут, но он не поверит ни единому слову. Не поверит же, правда?

Путь выдался сложным, но от сложности этой Лави получала самое настоящее удовольствие. Впервые в жизни она справлялась сама. Сама! Договаривалась о постое, платила за номер, заказывала ужин. Решала, во сколько выезжать, куда и как ехать. И впервые она была одна. Совсем-совсем одна. Без удушающе-назойливой, суетливой свиты.

Лави насквозь вымокла под проливным дождём, подвернула ногу, повстречала самого настоящего зайца, наблюдала, как ярко алеет закат над Ленивой речкой. Заблудилась, объезжая разрушенный мост, вернулась назад и отыскала дорогу. Опят же, сама. Своими силами.

Уставшая, но бесконечно довольная собой, Лавьен добралась до родового замка… но уже на подъезде узнала, что случилась беда.

— Отец! Как ты мог? — Пыльная, грязная, лохматая и уставшая с дороги, Лави вихрем ворвалась в освещённую сотней свечей парадную залу, где родитель как раз совещался с вельможами.

Все разом смолкли и уставились на неё.

— Явилась. — Голос и взгляд отца не предвещал ничего хорошего, но Лави было плевать.

— Как мог ты арестовать бабулю? За что? Выпусти её немедленно! — Лавьен топнула ногой, как часто топала в детстве.

— Ширайни Луум совершила тяжкое преступление, — сухо отозвался отец. — Она склонила наследницу престола к богомерзким занятиям и развратила, приобщив к порочному чародейству.

— Отец!

— Не смей спорить! Я знаю всё. Под влиянием темнокровой старухи ты пристрастилась к ворожбе. Принц Рейнар узнал об этом и разорвал помолвку!

— Нет! — возопила Лавьен. — Неправда! Всё было не так! — Она кинулась к отцу и вцепилась в руку. Колени подогнулись, а слёзы хлынули из глаз. — Освободи бабулю, прошу тебя, папочка! Умоляю!