Книга Вторая семья генерала дракона, страница 56 – Кристина Юраш

Этот отскок ударил больнее, чем слова Кайла.

Я замер. Рука повисла в воздухе. Пальцы дрожали. Чернильные пятна на коже вдруг показались мне грязью, которую нельзя отмыть.

— Не трогай меня, — прошептала она. Голос сорвался. — Пожалуйста. Не трогай.

Внутри меня что-то надломилось. Дракон бился в клетке ребер, требуя схватить, удержать, пометить. Но человек стоял парализованный болью. Она боялась меня. После всего, что я сделал. После того, как спас ее. После того, как всю ночь рисовал ее мечты.

Я медленно опустил руку. Сжал ее в кулак, пряча дрожь.

— Я не отпущу тебя, — сказал я тихо. В голосе не было угрозы. Только усталость. И сталь. — Ты можешь требовать развода. Можешь ненавидеть меня. Можешь не пускать меня в свою кровать. Но просто будь здесь. Не исчезай!

— Тиран, — выдохнула она.

— Да, — согласился я. — Если это сохранит тебе жизнь.

— А еще убийца, — выдохнула она, а я понял, о ком она сейчас. — Ты убил своего друга!

— Нет. Я не убивал своего друга. Мой друг погиб тогда, под завалами. А то, что я видел на дороге, — это подонок, который покусился на мою женщину. Грабитель, на чьих руках чужая кровь. Отребье, которое струсило явиться к родным и предпочло скользкую от крови дорожку. Вот кого я убил.

Глава 63

Мое слово «убийца» еще дрожало в воздухе, но вместо ожидаемого взрыва ярости я увидела в его глазах что-то другое. Надлом. Трещину в той каменной маске, которую он носил годами.

Астор не отступил. Он стоял всё так же близко, и я чувствовала исходящий от него жар, но теперь он не обжигал, а скорее согревал промерзшую душу. Его пальцы, сжатые в кулаки, медленно разжались.

— Ты думаешь, мне легко было это сделать? — его голос прозвучал тихо, с хрипотцой, будто каждое слово царапало горло. — Кайл… Мой друг погиб на войне. Я знал его.

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул куда-то мимо меня, в прошлое, которое я не могла видеть.

— Он был храбрым, умным и добрым малым, — продолжил Астор, и в его тоне появилась непривычная мягкость и сентиментальность. — Он никогда бы не украл. Никогда бы не убил невинного. Он даже заступился за одну пожилую женщину на территории врага. Помог ее маленькому внуку. Спас его магией. Вылечил.

Я замерла, слушая. Мои пальцы нервно теребили край подоконника. Холод дерева контрастировал с жаром, идущим от генерала.

— И то, что ты видела на дороге — это не он, — жестко отрезал Астор, возвращаясь взглядом ко мне. В его зрачках снова вспыхнули золотые искры. — Если он таким стал… Если он опустился до разбоя и угрозы женщине… Он заслуживал смерти. Тот друг, которого я знал, одобрил бы мое решение.

Я ощутила, как внутри что-то сдвинулось. Мой гнев, еще секунду назад казавшийся монолитом, дал трещину. Я считала дружбу чем-то священным, нерушимым. Убить друга… Для меня это было чудовищно. Но он говорил о чести. О том, что человек может умереть раньше тела.

Я молчала, переваривая его слова. Образ бандита в грязном мундире накладывался на рассказ Астора, и картинка не складывалась. Но я видела, как болит душа у генерала. Видела, как напряглась челюсть, как ходуном ходят желваки. Ему было больнее, чем мне.

Но признать это вслух я не могла. Гордость требовала защиты. Мне нужно было сместить фокус, уйти от темы крови и смерти туда, где я чувствовала себя увереннее. Там, где я имела право судить.