Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 8 – Кристина Юраш

С другой стороны к супруге подошел герцог Хальдор. Он не сказал ни слова. Просто обнял её за плечи, заключая в кольцо своих тяжелых и все еще сильных рук. Она оперлась на него, закрыв глаза.

Тысячи лет они вместе. Я даже представить себе не могла, как это много. И он любит ее. До сих пор. Всегда.

— Хальдор, — прошептала герцогиня Эвриклея, уткнувшись в широкую грудь старика. И я впервые увидела в его холодных нечеловеческих глазах нежность.

Он безумно любил свою жену. Говорят, что ему столько лет, что драконы столько не живут. Он давным-давно должен был обернуться чудовищем и улететь в сокровищницу, которая станет его гробницей. Но он держался. Ради хрупкой женщины, которая сейчас прижималась к нему. На мгновенье я почувствовала укол зависти. Они такие древние. Но так любят друг друга. Слёзы невольно выступили на глазах, а я украдкой смахнула их рукавом.

Я смотрела на эту картину: старая любовь, поддерживающая себя в буре, и моя тихая любовь, стоящая в тени, не смеющая сделать шаг навстречу.

Дитер лежал неподвижно. Зелье на его подбородке начало остывать.

— Выпей, прошу тебя, — сказала я, подходя к кровати.

Мой голос был тише ветра. Мне показалось, что в комнате стало слышно, как оседает пыль.

Он медленно перевёл глаза на меня. В них проснулось что-то тёмное. Гнев? Стыд? Или что-то другое?

— Зачем? — спросил Дитер едва слышно.

— Назло мне, — с улыбкой ответила я. И это была правда. Не контракт. Не долг. Я.

Его взгляд метнулся ко мне. Не к ложке в руках ректора. Ко мне.

В этом взгляде был вопрос, мольба, вызов — всё сразу. Я сделала полшага вперёд, не думая. Моя тень упала на его лицо.

И в этот момент его пальцы, лежащие на одеяле, дрогнули — и медленно, почти незаметно.

Моя рука сама потянулась к его руке — и замерла в сантиметре, не смея коснуться. Воздух между нашими ладонями заискрился. Он это почувствовал. Его веки дрогнули. И он открыл рот. С ненавистью. С болью. Со скрытой яростью.

Ректор тут же влил содержимое золотой ложки.

Кадык дрогнул.

Дитер сглотнул. Лицо его исказила гримаса, будто он проглотил расплавленный свинец.

Он закашлялся, тело выгнуло дугой, и его рука, метавшаяся в бреду, вдруг нашла мою. Пальцы сомкнулись на моём запястье — не больно, но так, что я не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Тепло. Сила. Жизнь. У него это иногда получалось само. Рефлекторно. Словно в мышцах просыпались воспоминания.

Я замерла, не дыша. Он не осознавал, что делает. Или осознавал? Его пальцы дрогнули, слегка сжали — и разжались, словно он испугался, что причинит мне боль даже в забытьи. Но след остался. На коже — красный отпечаток его пальцев. На душе — нечто, что уже не стереть.

Глава 7

Я не отдёрнула руку. В этом прикосновении — даже в бреду, даже в боли — не было жестокости. Была… мольба? Признание? Я не знала. Но впервые за полгода мне не хотелось плакать от его прикосновения. Мне хотелось… остаться.

— Хорошо, — выдохнул ректор, отступая. — Теперь осталось ждать.

Я вернулась к герцогине. Она тут же схватила меня за руку. Мы стояли так, словно были связаны одной цепью тревоги. Я, она и старый генерал.

Дитер закрыл глаза. Его дыхание стало ровнее, но тяжелее. Запах магии, которая пахла не то пылью, не то свежестью перед грозой, усилился, ударил в нос.