Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 74 – Кристина Юраш

Я не стала ждать. Развернулась и побежала.

Гравий хрустел под тонкими подошвами, каждый шаг отдавался острой болью в лодыжках.

Я спотыкалась, хватая ртом холодный ночной воздух.

За спиной раздался его шаг — тяжелый, быстрый. Он рванулся за мной, его пальцы едва не сомкнулись на локте. Дитер снова попытался меня развернуть. Короткая яростная схватка закончилась тем, что хрустнуло кружево платья. Я отшатнулась от него, как от дикого зверя. Щеки горели, тело горело. Но я подобрала платье и бросилась прочь.

Я уже нырнула в тень высокой живой изгороди, проскользнула сквозь кованые ворота, не оглядываясь.

Я бежала по брусчатке, не чувствуя, как мягкие туфли, предназначенные для танца, позволяют ранить ноги камнями.

Я летела, задыхаясь ветром и болью, почти не замечая, как юбка хлещет по коленям, как слезы смешиваются с потом на лице.

Несколько раз я останавливалась, задыхаясь своей болью, своей слабостью, своей надеждой, которая вспыхнула внутри.

— Я не хочу быть игрушкой!!! Слышишь?! — задыхалась я, словно продолжая разговор. И слезы катились с новой силой.

Город принял меня в свои объятия — сырые, темные, пахнущие дымом и мокрой шерстью.

Я свернула в переулок, потом на широкую улицу, где редкие фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени.

Легкие горели.

В груди зияла дыра, куда вылилось всё: надежда, злость, страх, тот поцелуй, что до сих пор жег губы.

Я прижала руку к губам, а потом беззвучно заплакала. Губы были нервно сжаты, а тело быстро затряслось.

— Нет, — прошептала я, снова пытаясь дышать. Дыши. Просто дыши…

Я повторяла эти слова самой себе, пока не научила тело снова вдыхать воздух и выдыхать его без рыданий и слез.

К дому я добралась, когда городские часы на ратуше пробили три. Их гулкий бой разрушал призрак ночной тишины.

Ноги гудели, ступни ныли, превратившись в сплошную мозоль. Я прислонилась лбом к шершавому дереву двери, закрывая глаза.

Нужно было успокоиться. Собрать осколки.

Тетя Ирма не должна видеть меня в таком состоянии. Для тети Ирмы у меня все хорошо…

Моя рука скользнула по груди, чтобы найти медальон.

Просто сосредоточиться, вдохнуть, позволить боли перетечь в металл. Оставить там этот вечер, этот запах, этот вкус. Все оставить в нем.

Я знала, что это — лекарство от боли. Боль станет меньше, не такой острой. Просто старая ноющая рана.

Рука привычно потянулась к шее.

Пальцы нащупали только кожу. Холодную. Влажную от слез.

Пустоту. Я искала цепочку. Но цепочки не было.

Я замерла. Провела ладонью по ключице, по ложбинке между грудями.

Цепочка исчезла. Медальон исчез.

Наверное, шнурок лопнул, когда он откидывал мою голову назад. Или остался где-то в траве сада, в том месте, где мы стояли, задыхаясь друг от друга.

Внутри всё рухнуло. Не тихо. С грохотом.

Без медальона я была голой.

Вся эта ночь, его прикосновения, его шепот, мои слезы — всё осталось внутри меня, нефильтрованное, сырое, готовое разорвать меня изнутри.

Я стояла у собственной двери, дрожа, и впервые за много месяцев поняла: я не просто потеряла вещь. Я потеряла свою душу.

Я сглотнула. Хорошо, если он остался лежать в траве. А что, если он у Дитера?