Книга Неверный выбор генерала дракона, страница 37 – Кристина Юраш

Даже если бы я сейчас упал на колени, выцарапал бы эти слова из горла кровью, признал бы каждое своё падение — это не изменило бы ничего.

Она простит. Я знаю это. С профессиональным спокойствием, с той отстранённой милостью, которую дарят неизлечимым больным.

«Бывает, милорд. Болезнь говорит громче человека».

Она простит сиделка. Но женщина? Женщина в ней умерла в тот момент, когда я позволил Венса прикоснуться к ней, а сам стоял в стороне, прикрываясь клятвой.

Надеяться было не на что.

Логика, холодная и безжалостная, как сталь клинка, твердила: всё кончено. Контракт истёк. Мосты сожжены.

Я сам разрушил фундамент, на котором можно было что-то построить. Я планомерно, мучимый собственным отчаянием, выжигал всё, что нас связывает, зная, что я никогда не стану прежним. Но судьба посмеялась надо мной. Она вернула мне силу, вернула мои крылья, разбудила дракона внутри.

Я простонал, понимая, что уже наделал. И что вместе нам не быть.

И теперь мой разум бился о клетку инстинктов, не в силах принять поражение.

Глава 39. Дракон

Хелен была в мыслях. В памяти. В каждом вздохе, который я делал, словно воздух в городе стал разреженным без её присутствия. Весь мир казался серым и пресным без нее.

Словно тот бульон, что она вливала мне в рот, когда челюсти сводило от спазмов, душа была пропитана ею.

Её терпением. Её тихим упрямством. Её сладким, смертельным ядом заботы.

Я думал, это просто еда. Поддержка для истощённого тела. Но теперь я знал правду. Каждая ложка, которую я сглатывал сквозь слёзы унижения, не просто отодвигала смерть. Она вливала Хелен в мои вены.

Пропитывала разум. Превращала моё тело в храм, где единственным божеством стала она.

Я пил ее, пока не отравился безнадежно.

Я шагнул под тяжелый кованый навес ювелирной лавки.

Колокольчик над дверью звякнул, отрезая уличный гул.

Внутри пахло полировочным воском, холодным серебром и чем-то сладковатым. Духами. Женскими.

Но их запах казался мне пустым. Невкусным. Пресным.

Элинор стояла у прилавка, склонив голову. Золото в ее пальцах отбрасывало теплые блики на щеки. Она улыбалась продавцу, примеряя тонкое кольцо с бриллиантом, ограненным в форме капли. Свет играл на ее волосах, создавая ореол невинности, святости и нежности.

«Ты любишь открытку!» — пронеслось внутри тихо и безжалостно, когда я приблизился к ней.

Я смотрел на нее, а она была так увлечена кольцами, что не заметила моего появления рядом. Я мысленно говорил с ней. И в ответах не нуждался.

«Ты любишь красивый портрет. Образ, который себе придумала. Герой. Непробиваемый. Тот, кто всегда держит строй. Непобедимый дракон», — мысленно шептал я в ее макушку.

«Я ведь вижу тебя насквозь…» — и эти мысленные слова вызвали сожаление и отголосок боли.

«Давай не будем врать друг другу… Тебя не было рядом, когда я умирал. Когда я мысленно убивал себя в надежде не проснуться больше никогда… Не генерал-красавец с парада, не тот, чьи шаги заставляли солдатов замирать в стойке смирно. Не тот, чье появление на поле боя означало победу. Другой, разбитый, сломанный, сломленный, искалеченный… Ты не видела его никогда на простынях. Не слышала его криков ярости на свое сведенное спазмом магии проклятья тела. Интересно, что было бы, если бы ты увидела меня таким? Сбежала? Заплакала? Разочаровалась?»