Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 97 – Кристина Юраш

Маска. Плащ кадета. Форма.

Всё на своих местах. Словно кто-то нарочно вернул мне прежнюю оболочку. Только прежней она уже не была.

Я смотрела на чёрный металл и не могла заставить себя протянуть к нему руку. После красивого платья, после бала я понимала, что пора снимать платье, прятать его в шкаф и снова становиться кадетом Джейлордом.

Я смотрела на маску и думала о том, что вчера Анкей видел меня без неё. Вчера он нёс меня сквозь ливень. Вчера я, кажется, засыпала у него на плече, чувствовала его руку на своей талии.

Лицо обожгло жаром.

Боги. Я почти ничего не помнила. Только ощущения. Его ладонь у моей спины. Тишина кареты. Странное, невозможное чувство, что граница между нами истончилась. И вот-вот сломается окончательно.

И этого оказалось достаточно, чтобы сердце, глупое, упрямое, сделало вывод быстрее рассудка. Я села на край койки и обхватила себя руками за локти, словно пытаясь спрятаться от этой мысли. «Не надо!», — прошептала я, понимая, что губы шепчут одно, а сердце стучит совсем другое.

Слишком поздно. Это уже произошло. Я поняла это с ужасающей ясностью, сидя на узком матрасе, с горящей щекой и его плащом на коленях.

Я уткнулась лицом в ладони и тихо, почти беззвучно рассмеялась. Чувство, которое я думала, что не испытаю больше никогда, вдруг заставило сердце согреться.

Ну конечно. Конечно, Львина. Муж клеймил тебя ножом, тащил в чёрную карету, обещал сломать кости, а ты успела привязаться к мужчине, который ещё вчера возвращал тебя ему обратно по протоколу.

Но сердце не слушало. Оно помнило не это. Оно помнило, как меня бережно несли, как меня обнимали и танец… Танец, когда я задыхалась близостью его тела, когда у меня подрагивали кончики пальцев от мысли, что он держит меня за руку.

Я встала. Вода в умывальнике оказалась ледяной, обжигающей кожу до онемения, стирая следы макияжа. Руки распустили волосы, а я бережно собрала шпильки, складывая их в ящик. Настало время возвращаться к привычной прическе.

Я надела рубашку. Мундир. Застёгивала пуговицы до тех пор, пока ворот не врезался в горло. Стянула волосы тугим узлом. Пальцы почему-то нервно подрагивали.

Маску я не надела сразу. Она лежала на спинке стула, чёрная, гладкая, с пустыми прорезями, похожими на глаза мёртвой рыбы. Я отвернулась. Нет. Пусть хотя бы немного я побуду собой.

Кабинет встретил меня тишиной. Было слышно, как где-то внизу кричали команды, кто-то бежал по ступеням, звеня пряжками. Академия жила. И я вдруг подумала, что теперь смогу дышать здесь иначе. Потому что что-то изменилось.

Генерала в кабинете не было, но в груди поднималась робкая, почти детская надежда. Глупая. Стыдная. Но такая живая, что от неё хотелось плакать.

Дверь открылась, и в кабинет, постукивая тростью, вошел Анкей.

— Добрый день.

Он произнес это ровно, сухо, буднично, словно вчерашнего дня не было. Я смотрела на него, на его плечи, на то, как он садится в кресло и ставит рядом трость.

Лампа выхватывала из полумрака его профиль: шрам на губе, жёсткую линию скулы, тёмные впадины под глазами. Перед ним лежали папки, карты, конверты с сургучом. Он даже не сразу поднял взгляд.

— Кадет Джейлорд, — произнёс он, не отрываясь от листа. — Подойдите.

Одно слово. Всего одно. А внутри будто что-то хрупкое ударилось о камень.