Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 66 – Кристина Юраш

Но Моравиа стоял неподвижно. Слишком неподвижно. Это испугало меня сильнее любого крика.

Он медленно отвел взгляд. Серые глаза скользнули по разбросанным бумагам, по смятой записке, валяющейся на полу рядом с обугленным букетом.

Трость тихо стукнула о паркет.

Раз.

Еще раз.

Ритмично. Успокаивающе. Или отсчитывая время до приговора.

Потом он произнес. Очень спокойно. Так спокойно, что волосы на руках встали дыбом.

— Ты думаешь, я не вижу, во что Академия иногда превращает людей?

Я замерла.

Он впервые сказал это так. Без стали в голосе. Без приказа. Без той непробиваемой уверенности, которая была его щитом.

Только усталость.

Тяжелая. Старая. Очень человеческая.

Моравиа медленно провел ладонью по лицу, словно стирая маску. И впервые за все время, что я его знала, он выглядел не генералом Империи.

Глава 70

Просто человеком. Который смертельно устал носить мир на своих плечах и видеть, как этот мир гниет изнутри.

— Кадетский корпус делает из мальчиков оружие, — тихо произнес он. Голос звучал глухо, эхом отражаясь от высоких потолков. — Без жалости. Без права быть слабыми. Здесь учат убивать сомнения раньше, чем врагов.

Он усмехнулся. Звук вышел сухим, лишенным всякого веселья.

— Империи нужны офицеры, способные отправить людей на смерть и не сломаться после этого. Не моргнуть. Не почувствовать вины. Стать идеальным инструментом. Элитными подразделениями! Война, она не ждет. Она требует жертв! Не бывших фермеров, которым вместо вил дали оружие и научили маршировать! Каждый день противник ищет способ, как убивать больше, страшнее, эффективней! И мы тоже ищем этот способ. Потому что если перестанем искать — проиграем!

Я молчала. Потому что впервые слышала, как он говорит не приказами, а правдой. Той правдой, которую обычно прячут за парадными мундирами.

— Но Фландр… — Моравиа поднял взгляд. И в этот момент серые глаза снова вспыхнули льдом. — Не ошибка системы. Он — часть ее.

Голос снова стал жестче. Холоднее.

Я вцепилась в край стола, пока дерево не врезалось в ладони.

— Он был лучшим, — произнес генерал, и каждое слово падало на паркет, как гиря. — Лучший кадет. Безупречная дисциплина. Абсолютная концентрация. Когда другие плакали в подушки после первых учений, он чистил клинок. Когда другие сомневались, он действовал. Мы не ломали его. Мы доводили до совершенства.

Я хотела рассмеяться. Хотела крикнуть, что это бред. Но желудок скрутило ледяным узлом. Потому что я знала. Я знала этот блеск в голубых глазах, эту идеальную улыбку, это спокойствие, с которым он резал кожу, будто вскрывал конверт.

— Вы создали чудовище, — выдохнула я. Слова прозвучали не обвинением. Констатацией. Горькой, как пепел на языке.

Моравиа не отступил. Его тень накрыла меня, отрезая от света лампы.

Я чувствовала жар, исходящий от него, нечеловеческий, плотный. Зрачки на секунду сузились, превратившись в вертикальные щели, прежде чем снова стать человеческими.

Тепло от его кожи пробивалось сквозь ткань мундира, заставляя волосы на руках встать дыбом.

— Я создал солдата, — парировал он. Тишина между нами натянулась, как тетива. — А то, что он решил применить выученное не на поле боя, а в собственной спальне… Это не моя вина. Это его выбор.

— Выбор? — мой голос дрогнул, сорвался на хрип. — Вы забрали у него сомнения! Вы выжгли в нем всё, что могло бы остановить руку с ножом!