Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 65 – Кристина Юраш

Не ярость. Ярость была бы проще.

Хуже.

Его глаза расширились от осознания масштаба лжи, в которой я жила.

— Не смотрите на меня так, — прошептала я, обнимая себя обеими руками, словно прячась от всего мира.

— Как?

— Как будто я… — задыхалась я каждым словом.

Слова застряли. Стыд накрыл меня горячей, липкой волной. Я вдруг увидела себя его глазами: дрожащую, жалкую, сломленную женщину в мужском мундире, которая пытается отрицать очевидное.

Меня затрясло сильнее. Холодная дрожь пробежала по позвоночнику.

— Отставить слезы, — резко произнес генерал, ударив рукой по столу. По столу и полу пошел гул от силы удара.

Приказ ударил мгновенно. По-военному. Жестко. Беспощадно.

И что-то внутри меня, натянутая струна, которая держалась месяцами, лопнула.

— Да к черту ваши приказы! Разве можно остановить боль приказом?! — простонала я, переходя на крик.

Слова вырвались раньше, чем мозг успел оценить последствия. Генерал застыл. Даже трость в его руке перестала постукивать.

Я сама не поняла, когда начала кричать. Гнев, накопленный за месяцы унижений, вырвался наружу, обжигая горло.

— Я живая! Слышите?! Я ЖИВАЯ!

Грудь жгло огнем. Казалось, ребра вот-вот разлетятся на осколки.

— Мне страшно! Мне больно! Мне плохо! А вы все здесь… — скрипела я зубами, чувствуя свое бессилие перед системой, ломающей характеры.

Я резко махнула рукой, указывая на окна, на каменные стены, на всю эту проклятую Академию, ставшую моей тюрьмой и единственным убежищем.

— Вы все одинаковые! — в сердцах закричала я, понимая, что только что перешагнула грань дозволенного. И за это будут последствия. Страшные последствия.

Тишина ударила по комнате, оглушительная и звонкая. Но я уже не могла остановиться. Плотина прорвалась.

— Здесь учат не чувствовать! Не сомневаться! Не жалеть никого! — выкрикивала я.

Голос дрожал, ломался, переходя на визг, но я уже не контролировала его. Слова текли рекой, смывая остатки самообладания.

— Только долг! Только честь! Только Империя! Я еще удивляюсь, что имена разрешили! Может, каждому номер дадите? Так ведь проще! Вы… вы полностью стираете личность и рисуете ее заново! Чудовищной, искалеченной, не способной любить, сожалеть, проявлять милосердие!

Глава 69

Моравиа не двигался. Он стоял, как скала, о которую разбивались мои волны истерики. Только пальцы на его руке, сжимавшей трость, медленно побелели. Костяшки выступили сквозь кожу перчаток.

— А потом вы удивляетесь, почему из кадетов вырастают чудовища?! Такие, как мой муж! Вы вырастили его с детства! Вы создали эту тварь! Вы! Это — ваша вина! Вы создали монстра, который считает любовь слабостью. И при этом хотят любить. Но ломают. Ломают тех, кого любят. Они устраивают войну дома! Они превращают дом в полигон. Ищут врагов. Находят и измываются над ними! Любовь делает слабым. А слабость нужно преодолеть. Сломать ее. И они ломают!

Слова повисли в воздухе. Тяжелые. Обвинительные.

И только произнеся их, я осознала, куда прицелилась.

Академия.

Его Академия. Его детище. То, что он создал своими руками. Система, которую он разработал для максимальной эффективности на поле боя.

Его офицеры. Его система. Его жизнь.

Я резко замолчала. Сердце колотилось так сильно, что в глазах потемнело, пульсируя в висках. Я ждала взрыва. Крика. Холодного приказа арестовать меня за оскорбление командира. Наказания. Чего угодно, кроме этой тишины.