Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 110 – Кристина Юраш

Фландр замер. Улыбка не исчезла. Она просто застыла на лице, как маска из фарфора. А глаза стали пустыми. Голубыми, ясными, абсолютно мертвыми колодцами.

— Что ты сказала?

Раньше я бы замолчала. Раньше я бы сглотнула слова вместе со страхом, опустила ресницы, начала объяснять, просить, оправдываться, искать в его лице хоть искру того человека, которому меня однажды продали.

Но сейчас я смотрела на него и вдруг поняла страшную, простую вещь. Он никогда не остановится. Никогда. Не потому что не понимает. А потому что понимает всё слишком хорошо. Он знает, где у меня ломается дыхание. Знает, какой шепот заставляет меня трястись. Знает, что моя покорность — это не любовь, а выживание. И он будет эксплуатировать это до последнего вздоха.

— Ты больной, — громче повторила я. — И я больше не буду делать вид, что это любовь.

Он ударил меня.

Не размашисто. Не так, как мог бы. Скорее предупреждающе, как отчитывают непослушную собаку. Голова дернулась в сторону, в ушах взорвался звон. Во рту сразу появился густой вкус крови.

Фландр схватил меня за плечо. Пальцы врезались в кость, и он резко потащил к сундуку.

— Я устал от твоих выходок, Львина. Устал от твоих истерик. Устал от твоих попыток выставить меня чудовищем в глазах прислуги.

Я уперлась ногами в ковер. Подошвы скользнули, не находя опоры. Он дернул сильнее, суставы хрустнули.

— В сундук, — произнес он ледяным, ровным голосом. — Сейчас же.

Нет! Никогда!

Это слово вспыхнуло во мне не мольбой. Не мыслью. Приказом. Животным, древним, выжженным импульсом в спинном мозге.

Я увидела подсвечник у него за спиной. Тяжелый. Серебряный. На три свечи. Он стоял на низком столике у окна, и пламя дрожало от сквозняка, пробивающегося сквозь щели в рамах. Совсем рядом. Почти на расстоянии вытянутой руки.

Фландр толкнул меня к открытой крышке. Внутри чернела пустота. И эта пустота смотрела на меня, как пасть.

— Нет! — выдохнула я.

«Правило первое! Не дай взять себя в плен!» — пронесся в голове голос преподавателя.

Я дернулась всем телом. Не красиво. Не умело. Не так, как нас учили на полосе препятствий. Как зверь, который увидел решетку и решил биться о прутья зубами. Пальцы нащупали холодный металл подсвечника. Я схватила его обеими руками и рванула на себя.

«Правило второе. Любая вещь способна стать оружием!»

Свечи сорвались с гнезд. Одна упала на пол с глухим стуком. Другая покатилась по ковру, оставляя за собой тонкий, жадный огненный след. Третья погасла, ударившись о деревянную ножку.

Фландр успел повернуть голову. В его глазах мелькнуло удивление. Искреннее. Почти детское. Будто мебель внезапно решила укусить.

И этого мне хватило.

Я ударила его подсвечником. Не в лицо. В висок.

Удар вышел тяжелым, глухим. Металл встретился с костью с отвратительным, влажным звуком. Фландр пошатнулся, выпустил мое плечо, отступил на полшага.

Я ударила еще раз. Уже куда попало. В плечо, в скулу, в поднятую, блокирующую удар руку. Он отступил, ругнувшись сквозь зубы. На его безупречной, выбритой коже появилась кровь. Настоящая. Красная. Живая.

Он посмотрел на нее с таким изумлением, будто кровь не имела права течь из него. Будто я сломала не кость, а сам закон мироздания.

— Ты… — прошептал он.

«Правило третье. Для часовых. При нападении создайте как можно больше шума. Не дайте противнику напасть врасплох!»