Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 88 – Кристина Юраш

Я закрыла глаза на мгновение, и память услужливо, до боли ярко воссоздала картинку.

— Резная. Тёмная, лакированная. С латунной застёжкой в виде дракона. Я хранила в ней письма. Приглашения. Старые визитные карточки. Всякую ерунду, которую почему-то не могла выбросить, хотя знала, что это сентиментальность.

Я открыла глаза, глядя прямо в тёмные омуты его зрачков.

— Вторая перчатка лежит там. Под стопкой бумаг. На самом дне.

Тишина стала почти невыносимой, вязкой, давящей на барабанные перепонки. Ильмаар смотрел на меня так, будто пытался не услышать. И одновременно боялся, что уже услышал слишком много, что почва под его ногами начала осыпаться.

Потом его взгляд медленно, лениво скользнул к двери.

— Я могу принести, — произнесла я. — Разрешите?

— Нет! — произнёс Ильмаар.

— Тогда давайте схожу я, — кивнул Харджес, направляясь к двери.

— Нет, Харджес. Стой на месте. Я знаю, что ты готов верить ей. А мне нужен незаинтересованный человек, — произнёс Ильмаар. — Поэтому вы находитесь здесь. Позовите горничную! Любую!

Я вздрогнула. Не Харджес. Почему не Харджес?

Словно ответив на мой немой, панический вопрос, из коридора донеслись быстрые, чёткие шаги. Старшая горничная появилась на пороге почти сразу. Видимо, стояла неподалёку. Или ждала распоряжений. Или подслушивала. В этом огромном, пропитанном горем доме теперь все подслушивали, словно ожидая нового удара судьбы.

— Милорд? — Марта низко присела в безупречном реверансе. Лицо её было строгим, собранным, безукоризненно пустым, как маска на похоронах. — Прошу прощения. Что она успела натворить?

— В покоях герцогини есть резная шкатулка для писем, — произнёс Ильмаар, не отрывая от меня взгляда. — Тёмное дерево. Латунная застёжка. Принесите её сюда.

На лице Марты не дрогнул ни один мускул. Ни тени удивления, ни вопроса.

— Сию минуту, милорд.

Она поклонилась и вышла, её крахмальная юбка тихо прошелестела о косяк двери.

Я смотрела ей вслед, и по спине пробежал холодок, заставивший меня поёжиться под мокрой тканью платья.

— Милорд, — тихо произнёс Харджес, делая шаг вперёд, — возможно, мне следует…

— Нет.

Ильмаар даже не повернул к нему головы.

— Пусть принесёт Марта.

Я поняла. Холодная, расчётливая логика его выбора ударила меня сильнее, чем пощёчина. Он не хотел, чтобы Харджес касался шкатулки. Не хотел, чтобы потом, если перчатка найдётся, можно было сказать: старик подыграл ей. Старик поверил в сказки. Старик что-то подложил.

Проверка должна была быть кристально чистой. Чужими руками. Руками женщины, которая смотрела на меня с нескрываемым презрением и ненавистью.

Я стиснула пальцы на деревянной ручке ведра так сильно, что заноза впилась в ладонь. Хорошо. Пусть. Мне нечего было бояться. Перчатка была там. Я знала это наверняка.

Я сама положила её в шкатулку через неделю после свадьбы. Тогда ещё смеялась над собой, пряча кружево под стопку приглашений. Думала, какая глупость — хранить вторую перчатку отдельно от первой, как какую-то реликвию. Но первая осталась у Ильмаара, а вторую я оставила себе. Как доказательство. Как память. Как смешную, девичью святыню, которую никто не должен был найти.

«Он выбрал меня», — думала я тогда, и сердце сжималось от нежности.

Какой же счастливой, слепой дурочкой я была.