Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 17 – Кристина Юраш

И мне вдруг захотелось, чтобы он стоял у моей могилы и понял, кого он потерял из-за какой-то магической штуки, из-за собственного упрямства и ревности.

Я хотела, чтобы он понял.

Хотела, чтобы хоть однажды он пожалел.

И тут я почувствовала, что боль прекратилась. Мир вокруг никуда не исчез. Просто боль резко закончилась, словно невидимый дирижер взмахнул волшебной палочкой.

Это случилось настолько внезапно, что я смогла подняться на ноги.

Я посмотрела вниз.

И закричала.

Музыка сменилась. Приятная музыка для увеселений сменилась тягучим менуэтом.

Скрипки потянули за воздух, словно тетиву. Пары потянулись в центр зала, волной шелка и шёпота.

Я уже сделал шаг в сторону арки. Домой. К тишине, которая не судит. К холодному мрамору собственного особняка, где можно наконец перестать играть роль герцога.

Но заметил её. Мирелла всё ещё стояла у колонны, туда, куда дядя спешно ретировался, заслышав запах свежей сплетни. Она наблюдала за танцующими. Тихая. Слишком спокойная, словно не принадлежала этому залу.

Ни один мужчина не подошёл к ней.

Когда-то её всерьёз рассматривали как мою будущую невесту. Теперь же общество словно решило, что если герцог Гарзар отказался от неё, значит, с ней что-то не так. Глупость. Но свет всегда любил подобные глупости.

Я почувствовал угрызения совести. Хоть я и не был виноват в том, что тогда выбрал другую. А может, и был. Я не знаю. Сейчас я уже ничего не знаю наверняка.

Поэтому я протянул руку.

Жест вышел автоматическим, выверенным поколениями этикета.

Её пальцы встретились с моей ладонью. Прохладные. Тонкие.

Она не стала томно вздыхать, как прочие дебютантки. Лишь слегка, в знак благодарности, пожала мою руку и вошла в мой круг.

Я положил руку ей на талию. Ткань платья оказалась холодной и тонкой. Мы сделали первый шаг. Второй. Третий. Тело помнило геометрию танца. Но разум был за три мили отсюда. В запертой спальне. С женщиной, которая смотрела на меня так, будто правда была хуже смерти.

Фантомный жар всё ещё пульсировал на моей собственной коже, словно клеймо. Красный. Цвет предательства. Цвет догорающего угля. Я сжал челюсть так, что зубы заныли.

— Ваше сиятельство?

Робкий голос прорезал шум в голове. Я опустил взгляд. Мирелла смотрела на меня. Не с жалостью. С тихим, внимательным ожиданием.

— Простите, — произнёс я, возвращаясь в реальность, где кружил её в танце.

— Вам не за что извиняться, — тихо произнесла она.

Мирелла отвела глаза. Танец продолжался. Мы вращались, связанные приличием и ритмом.

Вокруг двор исполнял свою хореографию: приветливые улыбки, скользящие взгляды, шелест секретов, которые тут же пускались в оборот, как монеты.

Я чувствовал, что двигаюсь в воде. Густой, тяжелой, давящей.

— Я не знаю, что случилось, — произнесла Мирелла едва слышно, перекрывая звук скрипок. — И не буду спрашивать.

Кто-то неподалёку засмеялся слишком громко, слишком резко. Я посмотрел на неё. Она выдержала взгляд.

— Но если вам когда-нибудь захочется выговориться… Иногда тяжесть становится легче, когда её не несут в одиночку.

Я выдохнул. Звук вышел сухим, без единой искры тепла.

— Поверьте, это не тот случай.

Она кивнула. Сразу. Без уязвлённой гордости. Без дальнейших попыток копнуть глубже. Это обезоруживало. Заставило слова сорваться раньше, чем я успел загнать их обратно в клетку.