Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 153 – Кристина Юраш

— Дядя, нет! — кричала Мирелла.

Я подошел к нему и прижал руку к пульсу. Тишина.

— Я ведь должен убедиться, что ты сдох окончательно, — заметил я, отпуская его. — А теперь позовите доктора.

Доктор прибыл через двадцать минут. Увидев меня, а потом Ламонта, он что-то хотел сказать, но решил промолчать. Уже двадцать минут Ламонт лежал на ковре, не подавая признаков жизни. Но я все еще ему не верил.

— Он мертв, — заметил доктор, заканчивая проверку.

И доктор снова посмотрел на меня.

— Надеюсь, доктор, больше отравлений не будет, — заметил я.

— В прошлый раз сегодня ночью вы говорили то же самое, — вздохнул доктор, делая какие-то свои выводы.

Я подошел к двери, чувствуя, как жар медленно отступает от моей кожи, уступая место привычной, ледяной пустоте, которая больше не тяготила меня.

— Ильмаар… — позвала Мирелла, и ее голос был тонким, сломленным, как у ребенка.

Я остановился, положив руку на латунную ручку.

— Что?

Она подняла на меня красные, опухшие от слез глаза. В них больше не было иллюзий.

— Что теперь будет?

Я посмотрел на нее долго. Очень долго. Видя в ней не врага, не сообщницу, а просто еще одну жертву его амбиций, которая теперь осталась совсем одна в огромном, холодном мире.

— Поздравляю, — тихо произнес я равнодушно.

Она непонимающе моргнула, не в силах осознать услышанное.

— Теперь ты завидная невеста. Все наследство, все земли, все золото твое. Ты свободна делать с этим что угодно.

Я взялся за ручку двери, чувствуя, как металл холодит ладонь.

— И упаси тебя боги выбрать жениха, такого как я.

И я вышел, не дожидаясь ответа.

За дверью меня встретил прохладный, свежий ночной воздух. Я глубоко вдохнул его, а потом сел в карету, и пока она катилась по мокрой брусчатке, смотрел в темноту за окном.

Впервые за эти ужасные дни мне было куда возвращаться.

Домой. К ней.

Больница почти не изменилась.

Те же серые стены с облупившейся, похожей на больную кожу штукатуркой. Тот же удушливый, въевшийся в доски запах карболки, сырой плесени и старого, прогнившего дерева. Те же скрипучие половицы, которые жалобно стонали под тяжестью моих шагов, словно помнили каждый мой прежний, шатающийся путь к выходу отсюда.

Я остановилась посреди длинного, полутемного коридора и невольно, до боли мягко улыбнулась.

Когда-то, проснувшись здесь в чужом, измученном теле, мне казалось, что это самое страшное, безысходное место на свете. Ловушка, из которой нет выхода. Теперь же, окутанная тишиной этого коридора, я чувствовала странное, щемящее чувство возвращения домой. Именно здесь, на этой продавленной кровати, началась моя вторая жизнь.

Санитарка с громоздким тазом чистого, но грубого белья едва не налетела на нас за поворотом. Она подняла глаза, и ее лицо мгновенно окаменело от узнавания. Таз опасно накренился. Девушка замерла, а затем, забыв о тяжести ноши, быстро и глубоко присела в безупречном, почти придворном реверансе.

— Ваша Светлость… — прошептала она, не смея поднять взгляд.

Я едва заметно поморщилась. До сих пор не привыкла к этому весу, к этому эху, которое мое новое имя вызывало в стенах, где еще недавно меня считали безумной нищенкой.

— Доктор у себя? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. Моя рука сжимала руку мужа.

— Да, госпожа. Он… Он как раз принимает.