Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 152 – Кристина Юраш

Мирелла закрыла лицо дрожащими руками.

— Боги…

— Не нужно трагедий, — устало произнес Ламонт, потирая переносицу. — Я желал тебе лучшего. Я хотел обеспечить твое будущее. А теперь выйди! Мне нужно поговорить с герцогом!

Она резко подняла голову. Слезы текли по ее щекам, но взгляд стал твердым, как сталь.

— Нет.

Он нахмурился, не понимая этого сопротивления.

— Что?

— Нет, — повторила она. Голос дрожал, но она не отводила глаз. — Ты желал лучшего не мне.

Ламонт замер. Его лицо начало каменеть.

— Мирелла…

— Ты желал лучшего себе, — выпалила она, и каждое слово било точно в цель. — Ты хотел деньги. Хотел влияние. Хотел вернуть прежнюю власть, которую потерял после смерти жены. Да, именно на ней держалась твоя власть, дядя. Пока она изменяла тебе с принцем, тот откупался от тебя должностями! И только так ты смог пробиться наверх! Я все это знаю!

Лицо Ламонта стало абсолютно каменным, лишенным всякой человечности. Мирелла всхлипнула, но не отвела взгляд.

— Я никогда не просила убивать ее. Никогда. Никогда!

Она разрыдалась, закрыв лицо ладонями, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Я смотрел на Ламонта. Он больше не пытался оправдываться. Не пытался спорить или выкручиваться. Он просто смотрел на меня в ответ. Холодно. Спокойно. И в этом спокойствии не было ни капли раскаяния, ни страха, ни сожаления. Только холодное презрение к слабости.

— Ты закончил? — спросил он, обращаясь ко мне.

Я медленно поднялся. Кресло бесшумно отъехало назад.

— Да.

— Тогда сделай уже то, зачем пришел, герцог, — бросил он, откидываясь на спинку. — Или ты собираешься арестовать меня и устроить суд? Или меня бросят в тюрьму? Как тебе угодно. Я готов к такому исходу.

Комната замерла. Мирелла резко повернулась ко мне, ее глаза были полны мольбы, но я уже не слушал ее.

Я чувствовал, как внутри просыпается дракон.

Не ярость. Нет, ярость была раньше, когда я был слеп и глуп. Сейчас было нечто другое. Холодное. Абсолютное. Окончательное. Приговор, вынесенный не судом, а самой природой.

Если я отдам его под суд, брошу в темницу или просто оставлю в живых, на что он так рассчитывает, он же не успокоится. И я не успокоюсь. Я всегда буду чувствовать опасность. Не для себя. Для нее.

Ламонт увидел это изменение. Увидел, как изменился воздух вокруг меня, как запахло озоном и паленой медью. И впервые за весь вечер, впервые за долгие годы в его глазах мелькнул страх. Настоящий, животный страх.

— Я не стану сдавать тебя властям. Подумай о своей племяннице. Что скажут люди, когда узнают, что ее дядю посадили? А сплетни придумают за что раньше, чем мир узнает правду. Так что ты выбираешь, Ламонт? Благородную смерть сейчас или позор?

— Ты думаешь, я боюсь смерти?

— Нет.

— Правильно. Я всегда боялся только бедности. Поэтому выбираю смерть сейчас, — произнес он, опрокидывая в кубок раскрытый перстень. — Ради моей племянницы. Ради ее репутации. Ей же еще замуж выходить. Так что… твое здоровье, герцог!

Он мгновенно залпом осушил бокал и поставил его на стол с такой силой, что ножка бокала отлетела в сторону.

Мирелла закричала, закрывая лицо руками.

Ламонт побледнел, закашлялся и схватился за грудь. — Дядя! — бросилась к нему Мирелла, хватая его за плечи. Но я уже видел, как валится его тело в сторону, с грохотом отодвигая кресло.