Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 101 – Кристина Юраш

Но есть вещи, которые нельзя услышать от слуг.

Есть вещи, которые нельзя украсть. Если ты снова захочешь сказать, что это подделка, скажи.

Но сначала посмотри.

Не на меня.

На почерк. И да… Я должна была тебе сказать одну вещь. Примерно за неделю до случившегося у браслета сломалась застежка. Я не хотела тебя расстраивать. Поэтому обратилась в мастерскую Бэркса. Они вернули мне браслет буквально через полчаса. Я переживала, что не успею домой. Может, это сломало его?

Эрисалия Гарзар».

Я поставила подпись и вдруг перестала дышать. Воздух застрял в горле колючим комом.

Почерк был мой.

Не похожий. Не приблизительно имитированный. Мой. До боли. До дрожи в запястье. До того маленького, едва заметного изгиба в конце фамилии, который Ильмаар однажды, в порыве нежности, назвал «самым надменным росчерком во всей столице».

Я едва не рассмеялась. И едва не заплакала одновременно.

На листе лежало доказательство, которого не могло существовать в природе. Я протянула руку, коснулась букв кончиком указательного пальца. Чернила еще не высохли и оставили на грубой коже тонкую, влажную черную полоску.

Живая. Я была живая.

Даже если весь мир называл меня мертвой. Даже если зеркало безжалостно показывало чужое, изможденное лицо. Даже если муж смотрел на меня как на назойливую, безумную тень.

На этой бумаге я снова была собой.

Сзади раздался резкий, прерывистый вдох.

Я вздрогнула так сильно, что перо выскользнуло из пальцев и с глухим стуком упало на стол. Я успела вскочить со стула, сунуть перо обратно в чернильницу и спрятать письмо в карман.

Марта стояла в дверях и увидела это движение. Ее лицо вытянулось, превратившись в маску холодного, расчетливого ужаса.

— Что вы сейчас сделали?

Я отошла от стола. Половица под ногой жалобно скрипнула, нарушая идеальную тишину комнаты.

— Ничего.

— Ничего? — повторила она медленно, растягивая гласные, как змея перед броском.

Ее цепкий взгляд прошелся по столу. По выдвинутому стулу. По открытой чернильнице. По перу, лежащему не в подставке, а на столешнице. По моей руке, испачканной чернилами.

Потом взгляд опустился ниже. К карману.

— Что вы положили в карман? — ледяным голосом произнесла Марта.

— Это мое, — ответила я.

Марта медленно моргнула, словно переваривая абсурдность услышанного.

— Ваше? В этом доме нет ничего вашего! — зашипела она. — Быстро давай сюда то, что ты украла!

Я стиснула зубы, чувствуя, как желваки играют под тонкой кожей этого чужого лица.

— Я ничего не украла, — с нажимом произнесла я.

— Я видела, как вы что-то засунули себе в карман, — тихо, почти шепотом сказала она. — Мне не показалось! Со зрением у меня пока все в порядке!

— Я ничего отдавать вам не собираюсь! — произнесла я.

На лице Марты появилось выражение, от которого по спине пробежал ледяной холодок. Не злость. Хуже. Уверенность. Она будто всю жизнь ждала этого момента, чтобы наконец сказать: «Вот. Я же говорила».

— Вы сидели за столом госпожи, — произнесла она медленно, отчеканивая каждый слог, как приговор. — Пользовались ее бумагой. Ее чернилами. Ее пером. А теперь говорите, что это ваше?

— Да.

— Вы совсем потеряли рассудок? — взвизгнула Марта. — Я говорила вам, чтобы вы не трогали личные вещи хозяев? Говорила? Говорила! Я говорила, чтобы вы не подходили к письменным столам? Говорила! Быстро выворачивай карманы, воровка!