Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 75 – Кристина Юраш

— И хорошо, что его казнили, — произнес Ронн мягко, почти ласково. — Жаль, что некоторые идеи живут дольше людей. Но я рад, что жизнь наказала его самым справедливым образом. Его дочь теперь терпит чужую боль. Пусть все видят справедливость истории. Круг замкнулся.

Я медленно поднялась. Ноги дрожали, но я заставила их стоять прямо.

Глава 78

— Разве в этом заключается справедливость? — спросила я. Мой голос не дрожал. — Заставлять дочь платить за грехи отца, которые она не совершала? Делать из человека вещь?

Тишина.

Мертвая. Абсолютная.

Кажется, даже дождь за окном решил перестать шуметь, затаив дыхание.

Магистр смотрел на меня несколько долгих секунд. В его глазах не было гнева. Было нечто худшее. Холодное, расчетливое удовлетворение хищника, который загнал добычу в угол.

Потом он открыл журнал. Медленно провел пальцем по списку.

— Студентка Торос. Быстро принесли сюда ваш конспект! Я посмотрю, что вы там записываете!

Его голос звучал почти ласково. Что было намного страшнее крика.

Я взяла в руки тетрадь и понесла ее к кафедре, положив на стол.

Ронн брезгливо, двумя пальцами, словно графиня грязную тряпку, взял тетрадь, морщась от омерзения. Все, что было связано с фамильярами, вызывало в нем чувство глубокого отвращения.

Я мысленно усмехнулась, вспоминая, как он лебезит перед ректором, не зная, что тот был фамильяром моего отца.

— Теперь я понимаю, почему вы столь узколобо мыслите. Вместо того, чтобы записывать кодекс…

Он прокашлялся и продемонстрировал всем рисунки моих окон. Ронн пролистал тетрадь перед всеми. Я видела, как мелькали мои записи и окна.

Тетрадь шлепнулась об стол.

— Ваши примитивные рисунки, — произнес Ронн, — свидетельствуют, что у вас в голове ничего не отложилось из моих лекций.

— А вы спросите, — сглотнула я. — Давайте проверим. Задайте любой вопрос. Хоть по кодексу.

Либо в моем голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность в том, что я смогу ответить на любой вопрос по кодексу, либо Ронн просто боялся, что его я отвечу. Он уже краем глаза посмотрел в журнал, видя ряд хороших оценок.

— После окончания занятий вы останетесь в аудитории.

Я уже знала, что мне это не понравится. Желудок сжался. «Ну вот зачем ты лезла восстанавливать справедливость!» — пронеслось в голове. Да, мысль была верная. Любой нормальный человек давно бы заткнулся, опустил голову и дождался конца лекции.

Но каждый раз, когда кто-то начинал объяснять, что одни люди рождаются важнее других, внутри меня словно что-то ломалось.

И чем больше мне говорили молчать, тем сильнее хотелось спросить: «Почему?»

— И перепишете весь третий раздел Кодекса преданности.

По классу прокатился испуганный шепот. Кто-то тихо присвистнул. Переписать третий раздел вручную? Это сотни страниц. Мелким почерком.

— Вручную. И не встанете со стула, пока не перепишете! — добавил Ронн, и его улыбка стала широкой, неприятной. — Никакой магии! Будете писать до кровавых мозолей!

Он положил ладонь на толстую книгу, словно благословляя мою участь.

— От первой страницы до последней. Каждая буква. Каждая запятая.

Я посмотрела на толщину тома. Судя по всему, домой я сегодня не попаду. И завтра тоже. В своих покоях окажусь в конце недели. И то, если приступлю прямо сейчас.

— Возможно, это поможет вам понять свое место в этом мире, — произнес Ронн, и его взгляд остановился на мне, тяжелый и давящий. — И избавиться от своих опасных заблуждений.