Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 67 – Кристина Юраш

Но уже в следующую секунду видение исчезло, растворившись в привычной, непроницаемой тьме его взгляда.

Наверное, мне просто показалось. Усталость играет с моим разумом злые шутки.

— Возвращайся в общежитие, — произнес он вдруг.

Это прозвучало как приказ хозяина.

Я моргнула, не успевая переключиться.

— Что?

— Сейчас же.

Его голос снова стал прежним. Холодным. Отстраненным. Лишенным любых оттенков, которые я только что в нем уловила. Будто последних нескольких минут разговора никогда не существовало. Будто не было спора об окнах. Будто не было тяжести его ладони поверх моей руки. Будто не было этой странной, магнетической и пугающей близости, от которой до сих пор покалывало кожу.

— Но…

— Это приказ, фамильярка!

Глава 70

Я растерянно смотрела на него, не в силах сдвинуться с места. Ещё секунду назад он задавал вопросы. Слушал. А сейчас передо мной снова возвышался Принц. Наследник. Хозяин. Человек, для которого необходимость объясняться была равна признанию собственной слабости.

Он резко развернулся. Настолько стремительно, что полы его темного плаща взметнулись за спиной, разрезая спертый воздух.

Несколько быстрых, бесшумных шагов.

Тяжелая дубовая дверь распахнулась, впуская в аудиторию сквозняк, и с глухим, окончательным стуком захлопнулась за его спиной.

Я осталась одна посреди пустой, пыльной аудитории. С конспектом, прижатым к груди, как щит. И с совершенно идиотской мыслью, пульсирующей в висках: «Да что я опять сказала не так?»

Я поплелась обратно через спящую Академию, отгоняя от себя ворох мыслей, настойчиво проникающих в мою голову. Что с ним такое? Какая муха его укусила?

Наконец-то я добралась до комнаты, поела, переоделась и легла на кровать.

Уснуть не получилось.

Я лежала под тяжелым одеялом, гипнотизируя темный, давящий потолок. Переворачивалась с боку на бок, сбивая простыни. Закрывала глаза, пытаясь найти спасение во тьме. Открывала их снова, натыкаясь на те же самые тени.

Перед внутренним взором неотвратимо всплывали страницы дневника.

Аккуратные строчки. Выцветшие чернила. Эхо чужой, обреченной любви.

«Если сможешь… Отдай этот дневник его высочеству».

Я зажмурилась, вдавливая ладони в глазницы, пока за веками не вспыхнули цветные искры.

Без толку.

Дневник словно лежал не в потайном ящике стола. Казалось, он лежит прямо у меня на груди. Тяжелый. Обжигающий. Требовательный, давящий, как обещание, которое нужно выполнить любой ценой.

— Да чтоб тебя… — пробормотала я в подушку, и мой голос прозвучал хрипло и жалко.

Мертвая девушка, разумеется, промолчала. Но совесть продолжала грызть меня с упорством голодной крысы, скребущейся в стенах.

— А до утра это никак подождать не может? — воззвала я к своей совести, которая решила съесть меня живьем.

Совесть решила, что нет.

В конце концов я села. Резко. С раздражением, которое вдруг выплеснулось наружу, сметая страх.

— Хорошо.

Это слово прозвучало в пустой комнате почти вызывающе.

Я откинула одеяло, и холодный воздух мгновенно обжег разгоряченную кожу. Подошла к столу, открыла потайной ящик и достала дневник. Кожа обложки была шершавой и прохладной.

Я направилась к двери. Если уж выполнять последнюю волю покойницы, то сейчас. Иначе эта мысль будет терзать меня до самого рассвета, не давая сомкнуть глаз. А завтра еще неизвестно, что случится. Я даже расписание на завтра посмотреть не успела.