Книга Развод с генералом. Без вины виноватая, страница 127 – Кристина Юраш

Никто не строит такое место, чтобы выпустить пленника через несколько часов.

Оправдание рассыпалось, и правда ударила болью.

Может быть, отец заболел? Потерял разум перед смертью? Драконы жили долго, но иногда болезнь разрушала сознание быстрее тела.

Нет. Слишком все продумано. Слишком многое учтено.

Чтобы подготовить Восса, украсть фамильные драгоценности и заставить Гаррета солгать — время. А еще пропажа Мари. Горничную до сих пор не нашли. Я надеялся, что хотя бы она сможет пролить свет на эту историю. Но никаких следов.

Безумие не могло действовать настолько последовательно. Это был расчет. Отец всё рассчитал. Даже собственную смерть.

Я держал его на руках, пока дыхание становилось всё реже. Отец едва мог говорить, но разум оставался ясным, а глаза осмысленными.

«Не преследуй её, Ассер. Не мсти Воссу. Она выбрала другого мужчину, а ты должен отпустить… Смириться… ».

Я тогда сжал его руку и пообещал.

Как благородно это звучало. До последнего вздоха отец защищал женщину, опозорившую наш род. Не желал мести. Беспокоился, что разъярённый сын найдёт любовников и учинит законное правосудие.

Теперь смысл последних слов изменился.

Не ищи. Не проверяй. Не пытайся найти женщину, которая уже умирает под оранжереей.

Повернись к ней спиной и выполни всё остальное сам.

Меня затошнило от этой мысли. Я опёрся ладонью о стол. Дерево затрещало под пальцами.

— Ты использовал меня, — произнёс я, глядя на пустое кресло.

Отец знал, что я ему поверю. Знал, какие улики потребуются. Какие имена назвать. Как заставить меня увидеть в каждом слове Эльсвиты очередную ложь.

Капитан Восс. Письма. Шкатулка матери. Мари, якобы уволенная перед побегом. Он подготовил всё на случай, если Эльсвита каким-то образом выживет.

Отец запер её тело. Мне оставил её душу.

Я должен был отнять последнее: веру в человека, ради которого она продолжала жить.

С этим я справился.

Назвал любовницей Восса. Обвинил в краже. Потребовал доказательств от женщины, едва державшейся на разбитых ногах. Заставил её снова пережить темноту и в конце подписал развод.

Отец мог бы мной гордиться.

Пальцы превратились в когти.

Золотое пламя пробежало по рукам, поднялось к локтям. В кабинете запахло горячим металлом. Стёкла в шкафах задрожали, хрустальный графин лопнул, и коньяк потёк по столу.

Мне хотелось сжечь здесь всё. Книги. Кресло. Стол. Этот проклятый дом. Фамильный склеп вместе с останками человека, который превратил меня в оружие против собственной жены.

Огонь сорвался с ладони и ударил в стену возле портрета. Рама вспыхнула. Я погасил пламя прежде, чем оно добралось до холста. Портрет остался цел.

Отец продолжал смотреть на меня. И я ненавидел себя за эту слабость.

Увидел камеру. Прочёл последние слова Эльсвиты. Понял, что отец обрёк её на смерть. И всё равно спас его портрет.

Я подошёл ближе.

На холсте был человек, который учил меня читать военные карты. Сажал на плечи. Ждал после первого сражения и ни разу не сказал, что испугался за меня.

Я помнил его живым. Не мог заставить эти воспоминания исчезнуть.

— Как мне теперь тебя ненавидеть? — спросил я, чувствуя, как голос снова срывается. — Скажи хотя бы это.