Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 35 – Лина Розен

— Хочу, – ответила Ардали, удивляясь тому, как голос не изменил ей, позволив казаться спокойной.

Порыв ветра растрепал волосы Лигелия, откидывая их назад и открывая лоб с широкими бровями, чуть приподнятыми в удивлении. Зрители засмеялись над очередной выходкой Лаския и Азария.

— В таком случае, – улыбнулся Лигелий, протягивая руку, – позвольте вас проводить.

— Вам пригодилось мое письмо?

— О чем вы? – Ардали вполоборота повернулась к Лигелию.

Равномерно занимавший оба берега реки, разделявшей столицу на две части, дворец императрицы примыкал к стене гор и располагался на искусственном возвышении так, что с любой точки Аморе просматривалась его куполообразная крыша.

Лигелий и Ардали начали свой путь от дворцовой площади, прошли левый берег и теперь стояли у края реки. Узкий переход через реку начинался и заканчивался кладкой из песочного кирпича, переходящей в кованый металлический мост редкого для аморийцев синего цвета. По форме мост напоминал потягивающееся после сна животное.

Река Аморе была прозрачной, местами не отличимой по цвету от неба. Ее течение менялось в разных частях столицы – от почти пенящегося возле дворца императрицы до спокойного в центре города и бурного вновь – у края городских стен, где, обрываясь, река превращалась в водопад.

Левая сторона столицы представляла собой район особняков, и, в отличие от Таллара, где особняком называли лишь стоявший в отдалении дом семьи Айнер, все дома в Амории, действительно, казались особняками. Обнесенные невысокими изгородями, сделанными из металла, камня, зелени и цветов, они казались такими же одинокими и горделивыми, как их владельцы.

Сердцем каждого особняка был сад. По словам Лигелия, истинные аморийцы могли определить, какой семье принадлежит тот или иной особняк по одному только саду.

Лилия считалась цветком императорской семьи Ансельм. Вишневые деревья принадлежали древней семье Амории – Ривельм. Знаком еще одной старейшей семьи – Прейсхейм – являлись красные розы. Дом семьи Вальсарм окружали грушевые деревья, а семья Морельм считала своими деревья мирры. Лигелий называл проживающих в тех или иных особняках так, словно знал каждого лично, но Ардали мало о чем говорили их имена.

Единственным известным девушке был особняк Ансельм, некогда принадлежащий сыну императрицы Иларии, правившей Аморией в девятой аэре. О сыне Иларии знали во всех трех странах – талантливый художник, предотвративший Песню лимарий, и по сей день был всеобщим любимцем. В его честь проводили императорские игры; в память о нем была открыта аморийская школа искусств.

Отделенное от прочих особняков дорожкой аккуратных кустов синих роз, каменное здание из солнечного кирпича, наполовину вросшее в стену гор, делилось на части, внешне не отличимые друг от друга, и занимало большую территорию на левом берегу. Первая часть особняка Ансельм была местом встреч, и его еще называли Чароной, чтобы отличать от второй, – гости приходили сюда, чтобы попробовать различные виды чая и аморийские закуски, полюбоваться картинами некогда творившего здесь художника, посетить выставки нынешних художников или даже встретиться с ними. Вторая часть особняка была отдана под школу искусств и называлась Чаровней.

Говорили, синей розой сын Иларии Ансельм захотел стать после ухода в Хаос. Имя же школе и месту встреч дали его друзья: соединив одно из понятий круга в древнем языке Хаоса – «рон», а также знакомый всем странам чай, они заключили в названии три важнейших для аморийцев вещи: чай, знание и искусство.