Книга Ведьма пустоши, страница 78 – Джессика Кури

Мистер Норт тут же оказался рядом и шагнул в воду, бросив фонарь на берегу. Лунный свет серебристой рябью расходился вокруг него. Он сбросил пальто и отшвырнул его в сторону, чтобы ничего не сковывало движений. Я ухватилась за его руку, пытаясь устоять, и выругалась сквозь зубы.

— Как вы там обычно мне говорите, мисс Прайор?– раздраженно проворчал он.– Следите за языком? Мойры правые, вы ругаетесь как матрос.

Я дрожала от злости.

— Вы просто будете тут стоять или поможете мне выбраться?

— Перестаньте дергаться, тогда, может, и помогу! Вы же только глубже нас затягиваете, безумное создание.

— Да я же не специально! Туфля застряла в иле. И это вам повезло, а то я бы запустила ею вам в голову!

Он стиснул челюсти, а затем вдруг поднял меня на руки. Не успела я опомниться, как уже обхватила его за шею, и он, тяжело ступая, понес меня к берегу. Этот путь показался мне вечностью: лэрд продирался сквозь холодную темную воду, а я дрожала у него на руках. Разумеется, он оказался крепким как бык. Разумеется, он держал меня, прижимая к груди, твердой, как железная плита. Чтоб ему пусто было. Я до жути остро ощущала его руку, аккуратно расположившуюся на дюйм ниже моей груди. Разумеется, он оказался до одури благородным – будто его честь что-то для меня значила после всего, что сегодня случилось.

— И не ждите от меня ни капли благодарности, – пробормотала я, стуча зубами. – Это все ваша вина. И этот пруд появился из ниоткуда!

На берегу он опустил меня на землю. Сделав несколько шагов, я запуталась в мокрых юбках, которые тяжелыми складками обвились вокруг ног. Меня трясло, но не столько от холода, сколько от унижения. Щеки пылали так, что могли бы зажечь спичку. Одно утешало: в темноте не рассмотреть, какая я красная. Капитан ткнулся носом в мою ногу, словно проверяя, все ли со мной в порядке.

Мистер Норт что-то проворчал себе под нос, выжимая рубаху, из которой заструилась вода. Прозвучало подозрительно похоже на «надоедливая, назойливая женщина».

— Не думайте, что это отменяет наш разговор! – заявила я ему твердо.

— Разговор?

Он поднял глаза, и мокрые пряди волос упали ему на виски.

— Вы называете это разговором? По мне, так больше походило на засаду.

— О нет. Не вы здесь жертва.

Я широко развела руками, будто обращалась к целому классу упрямых крепкогрудых шотландцев.

— И я не закончила эту беседу, сэр.

— Я уже понял, – проговорил он странно хрипло, словно в горле застрял камень. – И с величайшим удовольствием продолжу наш спор в помещении. Можем орать до рассвета, если вам угодно. Но, пожалуйста… сначала прикройтесь. А то мужчине очень трудно сохранять праведный гнев.

Он схватил свое пальто и протянул его мне.

Я опустила взгляд и лишь тогда осознала, что промокшее льняное полотно ночной рубашки облегает меня… крайне неуместным образом. Я закуталась в предложенное пальто, чувствуя, как лицо раскаляется еще сильнее.

— Ладно. Я иду внутрь, – сказала я.

Он поднял погасший фонарь.

— Мне пойти первым на случай, если еще какие-нибудь пруды решат возникнуть из ниоткуда? Свирепые штуки эти пруды. Совершенно непредсказуемые.

Я прошла мимо него и зашагала к дому, ломясь сквозь вереск. В одном он был прав: трудно сохранять злость, когда промок до нитки, замерз и спотыкаешься в темноте.