Книга Ведьма пустоши, страница 39 – Джессика Кури

Или пока мне не исполнится двадцать один и магия не покинет мои кости навсегда.

— И давно вы работаете на этого торговца нитками? – спросил мистер Норт.

— Недавно, с тех пор как оставила место учительницы в благотворительной школе Перкинс в Вестминстере.

— Вы преподавали магию, – сказал он, не сводя с меня глаз.

Мужчина подул на деревянного волка, и свежая стружка взметнулась в воздух. Пара щепок прилипла к его нижней губе. Он неспешно смахнул их большим пальцем, по-прежнему не отрывая от меня взгляд.

— Судя по этим оберегам, я бы предположил, что у вас более высокий статус. Вы сами их вышивали?

Его взгляд остановился на моих рукавах.

Я смущенно поправила их, удивленная, что он заметил вышивку, поднимающуюся до локтей. Большинство людей не замечают; нить совпадает по цвету с тканью, стежки крошечные. Узоры вышиты по всей моей одежде: по подолам и воротникам, в швах, на чулках и нижней юбке. Даже в подкладке моей шляпки, которая сейчас сохнет у кухонного камина, спрятано маленькое заклинание. Я вышивала их по пути сюда в трясущемся, переполненном экипаже, беззвучно посылая проклятия в адрес того фейри, что прижимался ко мне и мешал двигать локтями.

Да, это действительно были обереги. Большинство из них отражали физические атаки, некоторые отгоняли враждебность. Были там и наваждения, которые делали меня чуть выше и крепче. Разница настолько незначительна, что никто и не заметил бы, если бы не наблюдал очень-очень внимательно. Но так как я вышила один и тот же узор практически на всей своей одежде, у окружающих просто не оставалось и шанса увидеть разницу. Даже то потрепанное платье, что я носила до того, как Лахлан обновил мой гардероб, покрывали бесчисленные узоры защитных заклинаний.

Я начала вышивать их вскоре после того, как покинула дом тети, обновляя каждые несколько недель, когда они стирались. В конце концов мастерство стало инстинктом – я делала это почти не задумываясь. Не раз мои обереги выручали меня, жалили блуждающую мужскую руку или отваживали шайки карманников, преследовавших меня по темным переулкам. Работа учительницей в одном из беднейших районов Лондона таит свои опасности, и, полагаю, даже спустя все эти годы я по-прежнему оставалась племянницей своей тети.

— Вы знакомы с магией, сэр? – спросила я, и голос мой прозвучал так же остро, как игла, спрятанная в шве моего рукава. – Судя по словам миссис Макдугал, у меня сложилось впечатление, что вы не слишком жалуете это ремесло.

Его лицо омрачилось.

— Вы считаете меня простоватым сельским лэрдом? И полагаете, что раз я живу в уединении, мисс Прайор, то должен быть также и невеждой?

— Простите, если я хоть чем-то намекнула на подобное, – ответила я, застигнутая врасплох жаром в его голосе.

Я не хотела задеть его так сильно, но, очевидно, наткнулась на какую-то скрытую боль.

— Я видела, что среди ваших предков были прядильщики. На одном из портретов…

— Ах, если бы я знал, кем была половина людей на тех портретах или были ли они вообще мне родственниками, то считал бы себя самым образованным человеком в Шотландии.

Он вскинул руку, отмахиваясь от темы.

— Скажите, какого рода прядению обучают в благотворительной школе? Не великой магии, полагаю. Вы, должно быть, специализируетесь на бытовых заклятьях вроде отмывания горшков и сметания паутины?