Книга Ведьма пустоши, страница 203 – Джессика Кури

– Ведьма, что ты наделала?

Я тонула в глубокой, темной воде, то проваливаясь в беспамятство, то выныривая из него. Голоса в ушах сливались в неразборчивый гул. Ничто не казалось реальным. Я была тяжелой, как камень, и падала сквозь бесконечную тьму. Я сорвалась за край мира в беззвездную пустоту.

— Мы должны что-то сделать! – кричал Конрад. – Мы же ее потеряем!

— Она отдала слишком много. Я не могу…

— Спаси ее, Моргейн! Ты видела, что она сделала! Она спасла тебе жизнь!

— Я знаю, что она сделала… Подними ее скорее!

Меня куда-то несли, и я смутно чувствовала, как меня прижимают к чему-то теплому и мягкому. Конрад? Нет, его рука… должно быть, Моргейн. Голоса метались вокруг; я потеряла чувство верха и низа.

— Она… Ты чувствуешь пульс?

В голосе Конрада звучали отчаяние и ужас.

Я хотела позвать его, но не могла пошевелить языком. Потерялась в собственном теле, оторвалась от самой себя. Я попыталась вспомнить, каково это – согнуть пальцы, и поняла, что не могу.

— Роуз. Роуз! Ты слышишь меня? Держись. Не сдавайся. Не оставляй меня.

Конрад снова и снова шептал мое имя, а я чувствовала себя запертой под толщей льда. Отчаянно плыла, искала его, но он был лишь смутной тенью где-то надо мной, недосягаемый. Я кричала ему, но он не слышал: из моих губ вырывались только беззвучные пузырьки.

— Она угасает, – тихо произнесла Моргейн. – Возможно, уже слишком поздно.

Чьи-то руки пригладили мои волосы. Королева фейри поцеловала меня в лоб, и от ее прикосновения во мне разлился ровный, мощный поток магии – наполнил до краев, от кончиков пальцев до корней волос. Ее дыхание согрело угасающие угольки души, и мне стало тепло.

— Живи, Роуз Прайор, – прошептала она.

Первое покалывание от ее магии медленно угасло, растворяясь во мне. В груди разлилось тепло, сердце билось легко и до странного спокойно. Ее руки согревали мою кожу, но сама энергия, наполнявшая меня, была чужой, непривычной.

Она направляла в меня свою собственную силу.

Она отдавала мне свою жизнь, как я только что отдала ей свою.

Я балансировала на грани яви и сна. Конрад всегда был рядом и что-то мне шептал. Даже когда я не могла разобрать слов, сам ритм его голоса успокаивал мою тревогу. Я шла на этот голос, как заблудившийся в трясине путник идет на свет фонаря. Мне было все равно, сколько продлится путь, – лишь бы он был рядом.

Может, прошел час, а может, год. Голоса пронзали сознание, как молнии, – вспыхивали и гасли, а я понятия не имела, сколько длилась тьма между ними. Просто плыла по течению и ждала, все время чувствуя, что тону. Когда удавалось вынырнуть, я искала его, и он всегда был рядом. Мое имя на его губах звучало слаще меда. Иногда я слышала, как он напевает теплым баритоном дорожные песни народа своей матери. Некоторые из них звучали на незнакомом мне певучем языке.

А потом я наконец очнулась.

Было утро. Я лежала в огромной постели королевы в Эльфхейме. Конрад сидел рядом, но задремал. Его голова покоилась на одной руке, а вторая рука, перевязанная от запястья до локтя, лежала поверх моей. Сердце тревожно ёкнуло при воспоминании о том, как в его плоть вонзился меч, когда он заслонил сестру.

Силы еще не вернулись, но сейчас мне достаточно было просто на него смотреть. Свет Двирры золотил его кожу. Даже во сне он выглядел встревоженным.