Книга Ведьма пустоши, страница 137 – Джессика Кури

Когда мы пошли по коридору к лестнице, Сильви вложила свою ладошку в мою.

— Ты влюблена в Конни? – спросила она.

Я ошарашенно моргнула.

— Что?

— Ты едешь с ним кататься. И вы все время шепчетесь.

— Сильви… я здесь всего лишь гостья, и то ненадолго. Мне скоро уезжать, ты же знаешь.

— Ты не можешь нас бросить, – сказала она, останавливаясь и вставая передо мной всей своей маленькой фигуркой. – Разве ты не видишь, что с тобой нам лучше?

— Лучше?

— Ты научила меня магии, и ты заставляешь Конни смеяться. И вообще, я знаю, что он-то в тебя влюблен.

У меня внутри все оборвалось. Казалось, в глубине сознания зазвучал ехидный смех Лахлана.

— Т-ты думаешь?

— О да. За последнюю неделю он играл на волынке больше, чем за весь прошлый год.

Она довольно улыбнулась.

— Его просто распирает от чувств. Какое еще может быть объяснение?

— Мне… мне лучше пойти, – проговорила я, сбитая с толку. – А то он уедет без меня. Сильви, не говори об этом больше. Пожалуйста. Я не… я не та, кем ты меня считаешь, ладно? И я не могу быть той, кем ты хочешь меня видеть.

Я выскочила за дверь, не дав ей сказать ни слова, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой узел.

На подъездной аллее Конрад держал под уздцы двух лошадей – Белла и белого мерина с горделивой осанкой. Тот был прекрасен, словно изваяние: белая грива, взметнувшийся знаменем хвост, лоснящаяся шкура в серых крапинках.

Конрад с маниакальной тщательностью проверял лошадь – все ли ремни и пряжки на месте, достаточно ли затянуты – и рассмеялся, отталкивая морду Белла, норовившего ухватить его за растрепанные ветром волосы. При виде его улыбки у меня перехватило дыхание. Это была одна из его редких, лишенных сдержанности или сарказма улыбок, предназначавшихся только для животных или для Сильви. От нее проступала не только ямочка на левой щеке, но и еще одна, более неуловимая – на правой. Он тоже переоделся: на нем была только свободная льняная рубашка с закатанными до локтей рукавами, заправленная в бриджи для верховой езды с высокой талией, которые обтягивали крепкие мышцы его бедер и ягодиц.

И… Мойры, до чего я докатилась – пялюсь на мужскую задницу, словно распутная девка в публичном доме.

— Конни! – крикнула Сильви.

Он обернулся, и его улыбка чуть померкла.

Наваждение спало, я наконец смогла вздохнуть.

Когда мы с Сильви спустились по ступеням, Конрад окинул взглядом мой наряд. Сперва мне показалось, что он его не одобряет. Чуть побледнев, он провел ладонью по губам и подбородку с легкой небритостью, придающей ему растрепанный вид. Видно, между служением злобной королеве фейри и допросами невинных девушек в лесу у него не нашлось времени побриться.

— Эм… вижу, вы нашли одежду, – сказал он, прокашлявшись. – Что ж, едем?

Конрад сцепил руки, чтобы помочь мне взобраться в седло, но, должно быть, заметил страх на моем лице.

— Роман отличный конь, – сказал он. – Я лично в этом удостоверился. Смирный, послушный. С ним легче управляться, чем с Ариадной. Он будет держаться Белла.

Я поставила ногу ему на ладонь, он подсадил меня в седло – и тут же другой мой сапог шлепнулся на землю.

— А, – только и сказал он, нагибаясь и поднимая сапог.

— Они великоваты, – призналась я, слегка краснея.

— Позволишь?

Я сглотнула и протянула ногу в чулке. Он осторожно взял меня за щиколотку, натянул сапог и затянул потуже. Я молча смотрела на его склоненную голову, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.