Книга Ведьма пустоши, страница 129 – Джессика Кури

— Ты забываешь об одном, – выдавила я. – Я могу просто уйти. Прямо сейчас. Мне необязательно участвовать во всем этом.

Он усмехнулся.

— Ну так иди. Скажи, что хочешь разорвать наш договор. Скажи это. Скажи, что готова прямо сейчас пожертвовать своей магией.

Тошнота подступила к горлу. Шрам на шее заныл так сильно, как не ныл с самого детства.

— Скажи это, – прошипел Лахлан. – В конце концов, магия не для слабых сердцем. Может, ты ее не заслуживаешь? Может, ты всегда была слишком слаба. Слишком труслива. Мышка, что шмыгает от тетки с трубкой и прячется по щелям и норам. Может, именно этого ты на самом деле хочешь – вернуться к той жалкой, никчемной жизни, какая у тебя была, пока я не пришел и не освободил тебя?

Слова застряли в горле, но я не могла их выговорить. Язык словно онемел. По телу пробежала дрожь вины и стыда.

— Видишь? – тихо произнес Лахлан. – Ты кому угодно сделаешь больно, лишь бы себя защитить. Потому что мы оба знаем: без магии ты ничто.

Как я ни сжимала кулаки, руки не переставали дрожать.

— Возвращайся, Роуз Прайор. Улыбайся, очаровывай, дразни. Если понадобится, забирайся к нему в постель. Обвей его вокруг своего хорошенького пальчика, как одну из своих нитей, и, когда придет время, тебе останется только попросить.

Я не хотела возвращаться.

Я не хотела быть приманкой Лахлана, его шпионкой, его марионеткой. Я не хотела быть нитью, зажатой в его пальцах, проводником его темной воли.

Но если я откажусь – все кончено. Конец моему заданию. Наш договор будет расторгнут. Я лишусь магии, а без нее мир смоет меня волной.

Я стану ничем, и он все равно победит.

Но я могла бы слукавить и еще ненадолго прикинуться его послушным орудием. Стоило лишь отринуть гордость и достоинство. Но, клянусь Мойрами, я не допущу, чтобы он сделал Конрада своей марионеткой. Я убеждала себя, что поступаю правильно – и дело вовсе не в том, что мысль о признании лэрду в своем двуличии для меня невыносима. Если я помогу Лахлану и он сокрушит власть Моргейн над Эльфхеймом, Конрад и Сильви тоже обретут свободу. Мы все выберемся из этого безумия и предоставим фейри сражаться друг с другом самим.

Я согласилась принести Лахлану ветвь с Древа Двирра, и я это сделаю. Пусть он считает, что мне это не под силу, но однажды я уже доказала, что он ошибается.

Я добуду ему эту трижды проклятую ветвь. И, клянусь Мойрами, сделаю это сама.

Когда я шагнула сквозь гобелен в свою комнату, сердце бешено колотилось, а в ушах звенели слова Лахлана: «Без магии ты ничто…»

Чтоб его Мойры побрали! И меня – за то, что позволила ему себя одурачить. И за то, что крадучись возвращаюсь в этот дом, как предательница за городскими стенами, что лишь ждет момента, чтобы впустить врага.

Что ж. Я не буду его марионеткой. Я добьюсь своего, но сделаю это по-своему.

День уже клонился к вечеру; Конрад, без сомнения, несколько часов назад уехал на свой обычный осмотр поместья. Должно быть, он считал, что я уже трясусь в дилижансе до Лондона. В коридорах Рейвенсгейта слышался топот Сильви – она носилась взад-вперед, распевая о Ниле и Марке Антонии, разыгрывая одну из своих великих драм.

У меня не осталось времени на промедление. Ни единой минуты, чтобы растратить ее впустую.

Заклинание, открывающее каменный круг, должно быть где-то в этом доме. Такое сложное плетение наверняка записано – слишком рискованно хранить единственную копию в голове Конрада. Может, он и не способен открыть его мне, но клятвы Моргейн, возможно, не запрещали ему записывать заклинание для себя.