Онлайн книга «Замуж за зверя. Попала!»
|
А потом как вдруг отбросила ложку да как выдала: — Великий Перун! Уж сколь раз успела я пожалеть, что в день твоей свадьбы зятька своего как следует за космы не оттаскала! — Мама! Так нельзя! — А за неведомо кого дочь свою единственную сватать, значит, можно?! На секунду захотелось вставить своё слово, что формально, никто никого ещё не посватал… Но, глянув на Радону, промолчала. Та сейчас метала молнии похлеще этого самого Перуна! — Вестимо, Златушке замуж пора. За хорошего, умного мужика. Но не за лесника же! — продолжала она. — Чего такого он могёт ей дать? Ну… окромя того самого! И снова бабушка жестами обрисовала что-то большое и длинное. Я вся сжалась и смутилась так, что на лице и шее выступили пятна того же цвета, что и вышитые узоры на моём сарафане. Затем сказала себе: мне много и не надо. Было бы тихое, спокойное местечко. С возможностью приходить в гости к семье почаще. Нет смысла отрицать, что мне успели полюбиться и мать с отцом, и бабушка, и неразговорчивый Есений. Ещё чтобы поменьше контактировать с такими кадрами как Всеслав. Мало ли, Злата, может, и по одному ему на всю общину вздыхала… А вот по ней самой сколько? Почему-то не хотелось узнавать. Внезапно на меня снизошло — это же описание условий, в которых жил Адамир! И о чудо, тот уже был готов взять меня замуж! Нет, а что! Идеальный вариант. Он на вид серьёзный, рассудительный. Да к нему не то что Всеслав… К нему медведь подходить не захочет, пока пять раз не подумает! Надо будет как-нибудь незаметно сходить, поговорить с ним. Желательно, пока в карты не сыграно. Должна быть причина, почему Адамиру вдруг взбрело в голову жениться. Хотелось услышать от него лично. От мыслей о моём спасителе стало приятно на душе. Я взяла в руки чарку с отваром и приблизила, вдыхая аромат сухих трав. Пряча улыбку. * * * Так как потом бабушка пришла к нам домой и полоскала отцу мозги допоздна словами, какой плохой и безответственный — это я ещё смягчила! — на следующее утро он ушёл куда-то, сухо бросив «по делам». Мама вздохнула, но промолчала. У неё настроение тоже было в упадке. Что интересно, перед Радоной она защищала его как могла, хотя, помнится, до этого бранила. Я сидела на лавке сонной, не привыкшей вставать настолько рано. Расчёсывала волосы большим деревянным гребнем и про себя ругала петуха, что вот уже несколько минут подряд с завидным усердием испытывал на прочность свои голосовые связки и мои нервы. Но внезапно эта птица вдруг издала нелепый звук, похожий на кряканье, и замолкла. Я аж перестала вычёсываться и, затаив дыхание, подумала — неужели мои проклятья дошли к местным богам? Всё оказалось проще: из окна разглядела, как к нашему дому, распугивая гуляющую во дворе живность, бежала женщина. Вся перепачканная, заплаканная. Я её не знала, надеялась, что Златина память выручит. Но та пока молчала. — Мама, там… — громче позвала я, встав с лавки. Что-то ещё добавить не успела. Ранняя гостья забарабанила в дверь кулаками. Матушка тут же подоспела на шум, выглянула в окошко и поспешила открывать. — Живда? Ты чего в такую рань? Что стряслось? — Староста! Староста дома? Зови старосту! — Нет его, — помрачнев, ответила мама. — Ушёл с ранья. — О-о-о-ой! Боги! Горе-то како-о-ое! — Да что ж не так, Живда? Объясни толково! |