Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 26 – Каролина Бром

— Князь Великий сызнова в поход, в Византию эту заморскую, скоро подастся, а оно нам надо?

— А не надо? — уточнила я аккуратно. Сама же начала перебирать в памяти исторические факты, чтобы во времени сориентироваться. — Там же, говорят, торговля хороша, может, что-то привезёт нового, интересного…

Например, что-нибудь из овощей, а не только репу и горох!

— Ага, а с сим и какую неведому заразу! — Радона вздохнула так глубоко, что аж складки её одежд раздулись. — И как его токмо Ольга в оборот не взяла? Слыхала, она-то могёт, коли захочет, баба с характером! Неужто ей по нраву, как муж по миру таскается, пока она нянчится с маленьким княжичем?

— Ну, мы народ простой, не узнать нам, как они на самом деле живут… — ответила я обтекаемо.

А сама оторопела так, что сбилась, какую по счёту плюшку жевала. Не запивая, нервничая. Значит, Ольга? Та самая мстительная княгиня из учебников? А Великий Князь тогда, выходит, Игорь? Ещё живой? Вот это я знала, в какое время попадать! Почти к истокам!

Но культурно поражаться, как оказалось, ещё рановато. Потому что дальше Радона окинула меня ласковым взглядом и выдала такое, из-за чего очередная плюшка почти камнем поперёк горла встала:

— Твоя правда. Ох, гляжу я, внученька… Услада ты старым очам! Молодая, красивая, а всё одна, неприкаянная душа. Бажен со Светозаром давненько пристроенные ужо, при детях. Есений, дали бы боги, тоже вот-вот обабится. Одна останешься, а у мамки с тятькой не станет скоро здравия присматривать, заботою окружать... Замуж тебе надобно, да поскорей. Хочу в платье свадебном тебя увидать, пока живая.

Тут же на всю комнату раздался мой громкий кашель! И бабушка туда же!

Она, цокнув языком, плутовато продолжала:

— А чегось? У нас в общине вона сколько ребят красных, складных да работящих! Свет клином не сошёлся на Всеславке!

Похоже, что кашляла я очень громко, потому что скоро принеслась матушка из другой половины дома. Взъерошенная, с испачканными в муке руками…. Ворвалась как раз в тот момент, когда я уже отдышалась и запивала собственные хрипы отваром.

— Да во имя Перуна! Мама! — воскликнула моя матушка, едва отдышавшись. — А я уж думала, это тебе худо стало! Доча, а ты чего? Есть торопилась? Голодная? Так домой бы зашла, поела свою кашу!

— Хе-хе! Женихов она испугалась, Надея.

— Ох! Доча! — Матушка посмотрела на меня с укором и головой покачала. — Ты, что же, про Адамира бабке уже разболтала?

Я, распахнув глазёнки шире, сделала вид, что вообще понятия не имела, о чём речь, и уставилась в окно. Прикинулась овечкой, но поздно. Матушка поняла, что только что сама случайно проболталась, а бабушка уже насторожилась.

— Та-а-ак… — протянула Радона строгим тоном, глядя на нас так, будто нам тут обеим по восемнадцать. — Про какого ещё Адамира?

Что ж… Стало ясно, что на сей раз не только я попала.

Радона, 61 год — бабушка Златы. После того как овдовела, переселилась поближе к родне, за стенку. Особо строга к отцу, братьям Златы, да и вообще ко всем мужчинам в общине.

-

Надея, 42 года — мать Златы, жена старосты. По характеру спокойная, строжится только из необходимости. Особенно снисходительна к дочке.

Выслушав эмоциональный рассказ матушки, Радона надолго призадумалась. Взяв в руку свою ложку, изредка постукивала ею по столу, вздыхала, переводила на нас взгляд, от одной к другой.