Книга Потерянная принцесса, страница 52 – Эмилия Рамм

— Это было так ужасно? — мои пальцы обхватили его руку, а сердце сжалось от его вида.

— В этом и проблема, — глухим измученным голосом ответил он. — Я не помню, что мне приснилось. Но знаю — это было что-то очень важное и… ужасающее.

— Тебе уже снились такие сны? — догадалась я.

— Это бремя правителей, — он устало протёр лицо, будто пытаясь избавиться от цепенеющих ощущений. — Мама рассказывала, что отец кричал по ночам. Но теперь… когда отца нет… видимо моя очередь.

Я сглотнула ком, внезапно представив его — маленького, испуганного, слушающего, как отец задыхается от кошмаров. И теперь он повторяет его путь.

— Ты говорил о Немизе… — шепотом добавила я. — И о войне… Как будто она ещё впереди.

Амерон вскинул голову, ошеломленный моими словами. Его глаза наполнились тем же ужасом, что и прошлой ночью. Он взлохматил свои огненные волосы. Сейчас, в смятой рубашке, с беспорядком на голове и без привычного лоска он выглядел не наследным принцем, а просто… Амероном. Тем, кто отвлекал меня от учебы и медитаций в саду. Тем, кто смеялся над моей неловкостью, когда я обливала его чаем.

В груди кольнуло что-то тёплое и острое — то самое чувство, которое я так старательно закапывала после ночи на острове с Тироном.

Пальцы сами потянулись к нему, чтобы прижать, утешить, но я сжала их в кулаки.

Боялась за него.

Эти сны не были простыми. Они грызли его уже давно. И что страшнее — кажется, они были не просто кошмарами.

— Сейчас… — его голос внезапно огрубел, золотые глаза сверкнули. — Война — крайне опасная тема даже для размышлений. — Он резко замолчал, заметив мой пристальный взгляд. Уже через мгновение его лицо ожило, губы растянулись в той самой знакомой наглой ухмылке. — Не хочешь стать моим ночным телохранителем? — И тут же, как кот, играющий с клубком, потянулся ко мне, ловя мой непослушный локон и накручивая его на палец.

Я как ошпаренная вскочила с постели. Только сейчас до меня дошло — мы всё ещё в его кровати. В той самой, куда он перенёс меня прошлой ночью. А я… я будто и не против… Дрызг!

— Если сны повторятся, — бросила я через плечо, уже мчась к ванной, — обещаю разбудить тебя не пинком, а ушатом ледяной воды. И, пожалуйста, не забывай о нашем договоре! — Моё недовольство прозвучало неестественно, из-за чего я чуть не выругалась вслух.

Его смех догнал меня. Обжёг спину.

— О каком договоре? — он специально сделал паузу, чтобы я успела схватиться за ручку двери. — О том, которого не было?

Что-то внутри ёкнуло — маленькое, тёплое, знакомое, предательское. Я стиснула зубы так сильно, что в висках застучало. Нет, он не смеет! Не смеет играть в эти игры! Мы уже проходили это… Он не будет строить иллюзии, рассчитывать на… на что вообще? На мою слабость? На минутную нежность? На то, что я забудусь?

— На что ты надеешься, Джея? — прошептала я в уже пустой комнате, захлопнув дверь так, что дрогнули стены.

Амерон Сонаура

Кошмары пришли в первую же ночь после смерти отца.

Он проснулся в поту, с криком, застрявшем в пересохшем горле, и осознал вдруг всю тяжесть его короны. Каждую ночь. Каждую проклятую ночь. Его отец вставал с постели с невозмутимым лицом, зная, что за ним наблюдают тысячи драконов, в то время как память ещё хранила дрожь от увиденного.

Война.