Книга Яблоневый сад попаданки, страница 9 – Алёна Мирова

Экономка сжала губы. Я успела коснуться её руки до того, как она выставила хранителя за дверь.

— Потом поругаетесь. Сейчас мне хотелось бы понять, почему вы заговорили со мной.

Шелест ловко запрыгнул на скамью и осмотрел стол.

— Потому что сад наклонил тебе ветку. Он тебя принял.

— За одно сорванное яблоко?

— За намерение. Деревья медленные, но не глупые. Ты ещё в карете начала считать урожай.

Я села напротив. Лотта поставила перед зверьком блюдце с козьим молоком, затем спряталась у печи и продолжила наблюдать. Маркус остался в дверях.

— Вы читаете мысли?

— Нет. У тебя лицо делается деловым. Очень утомительное выражение.

Он пил аккуратно, придерживая блюдце передними лапами. На шее под шерстью обнаружилась тонкая зелёная лента с тремя яблочными косточками, каждая светилась мягким янтарным светом.

— Что саду нужно в первую очередь?

Шелест оторвался от молока.

— Люди. Обрезка. Подпорки. Убрать гниль под деревьями. Прочистить канавы до осенних дождей. Вернуть Терена. Выгнать Вельса. Почесать хранителя за левым ухом.

— Последнее тоже для сада?

— Особенно последнее.

Я протянула руку. Он прищурился, но голову подставил. Шерсть оказалась густой и мягкой, под пальцами тихо прошёл лёгкий треск, как от статического электричества.

— Вельса пока не выгоню, — сказала я, продолжая чесать за ухом. — Сначала нужно понять, что мы сможем собрать и продать сами. Людей нечем нанимать.

— У тебя на стенах висит серебро.

— Семейные вещи продавать не стану без разрешения мужа.

— Тогда продай платья. Их у тебя три сундука, а носишь ты одно.

Я посмотрела на Беату. Та нехотя кивнула.

— Часть гардероба доставили отдельно. Личная собственность леди Алины.

— Завтра разберём, — решила я. — Одно или два хороших платья оставим. Остальное можно отправить в комиссионную лавку.

Беата удивлённо выпрямилась. Видимо, прежняя Алина скорее продала бы чужую мебель.

— Украшения тоже ваши, — напомнила она.

— После ювелира я пока боюсь спрашивать, сколько их осталось.

Шелест фыркнул в блюдце. Я закончила чесать его ухо и встала.

— Всем спать. Утром начнём со сторожки, затем осмотрим сушильню.

— Хозяйка, — позвал хранитель, когда я дошла до двери. — Мелких не отдавай Тейсу.

Я обернулась. Шелест уже вылизывал лапу и старательно не смотрел в мою сторону.

— Не собираюсь.

— Хорошо. Они зимой подкармливали меня орехами. У девчонки рука щедрая, мальчишка жадный, но обучаемый.

На следующее утро я проснулась крепче и смогла позавтракать без головокружения. Лотта сварила кашу гуще, добавила в неё молоко и немного мёда. Две порции мы переложили в глиняные горшочки. Томас и Нелли ждали: из трубы сторожки тянулся тонкий дым, хотя вчера я не заметила там целой печи.

Дверь открыл Томас. В руках он держал короткую палку с привязанным ножом. Оружие выглядело опаснее для него самого, но я остановилась у нижней ступеньки.

— Доброе утро. Я принесла кашу.

— Мы вернём посуду.

— Не торопитесь. Маркус осмотрит пол и крышу. Он войдёт только с твоего разрешения.

Мальчик перевёл взгляд на старика. Маркус поднял руки, показывая, что они пусты.

— Я чинил эту сторожку, когда твой отец ещё бегал без штанов, — сказал он. — Знаю, где доски крепкие.

— Нигде, — раздался голос из травы. — Домик держится на упрямстве, паутине и двух моих добрых пожеланиях.