Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 192 – К. Рэдлиф

— Все в мире меняется, а у старейшины Линя манер не прибавляется.

— Я заварил чая, нужно доесть пирог. Ты идешь?

После совместного чаепития заклинатели вновь вернулись в кабинет Цзэ Сюланя. Хозяину Туманного склона не нравилось находиться в чьей-то компании так долго, но учитывая то, что во время разборок в Лихани они провели много дней и ночей бок о бок, Цзэ Сюлань был куда терпимее к мечнику, чем к кому-либо еще. Ему даже удалось расслабиться с книжкой в руках в кресле-качалке. Этот предмет интерьера не был распространен в этом мире. А может, его и вообще еще не существовало, но замечательные ученики с низины Послушания буквально за день совместными усилиями смогли смастерить по чертежам мастера Цзэ и под его чутким руководством замечательное крепкое кресло, которое Цзэ Сюлань тут же забрал к себе на склон. И теперь, зимними вечерами, когда сидеть в беседке посреди озера было не очень приятно, он проводил время в нем, медленно раскачиваясь.

Линь Ян явно был заинтересован необычным атрибутом мебели, но ничего вслух не высказал. Он расположился на тахте с книгой «О добродетели» и украдкой поглядывал на хозяина Туманного склона. Тот, разомлевший у теплой жаровни после нескольких часов на улице, клевал носом, но все равно упорно перелистывал страницы с завидной скоростью, пока окончательно не уснул.

Выждав некоторое время и убедившись, что Цзэ Сюлань собирается спать, а не выслеживать призрака, Линь Ян накинул на того мятое одеяло, что все так же лежало на уголке тахты, и вытянул из рук книгу. Как же часто подобная ситуация происходила в прошлом. Вэнь Цзянси очень часто засыпал за чтением, не желая сдаваться до последнего. Пару раз Линь Ян откладывал книгу, не оставив закладку, но утром получал нагоняй. Усвоив урок, он больше не смел просто захлопнуть книгу, не оставив никакой бумажки внутри. Положив в качестве закладки исписанный листок, Линь Ян отложил книгу на стол. Он, не желая особо копаться в чужих записях, пробежался взглядом по непонятным закорючкам и чертежам. Почерк Цзэ Сюланя был до того неразборчивым и безобразным, что Линь Ян решил, будто это написано на незнакомом ему языке. Немного поразмыслив, мужчина задул последние свечи.

Ночь опустилась на комнату, словно темная вуаль, покрывая ее молчаливые стены. Линь Ян с нескрываемой печалью взглянул на уснувшего в кресле мужчину, чьи черты каждый раз бередили раны прошлого. Они все же были разными. Вэнь Цзянси никогда бы не довел свою комнату до такого бедственного состояния. Он был прилежен и весьма аккуратен. У него был красивый почерк. Он больше улыбался, охотнее сходился с людьми и не был настолько… едким?

Глубокая тоска окутала Линь Яна, словно волны моря, разбивающиеся о берег. Он вышел на улицу, стремясь привести в порядок свои мысли и успокоить сердце.

В холодном воздухе витали ароматы свежести и мороза. Стояла звенящая тишина. Казалось, на многие ли нет никого поблизости. Озеро Ледяной Скорби, лишенное туманов на зиму, черным густым дегтем замерло вокруг поместья.

Линь Ян шел мимо старых павильонов, пока не дошел до воды. Он остановился, взглянув на бархатное небо, усыпанное звездами, словно жемчужинами. Их холодный свет утешающе гладил черные воды, но они были слишком далеки, чтобы унять ледяную скорбь.