Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 193 – К. Рэдлиф

Лишь один человек молчал, сидя сгорбившись, сжимая в руках ткань оранжевого одеяния до треска. Мо Цинь, обычно спокойный и рассудительный, смотрел в пол, не в силах поднять глаза. Он верил в Цзэ Сюланя. Тот был колючим, странным, но неспособным на такое низкое и подлое предательство. Даже если что-то случилось в прошлом между ним и Линь Се, разве не стоит сначала во всем разобраться?

— Нет доказательств! – наконец сорвался он с места, перекрикивая гвалт. Возмущенные наставники замолчали, повернув головы к нему. – Всего лишь одна непонятная записка, отправленная кем? Пьяным человеком в горе? Где сами доказательства? Где возможность для Цзэ Сюланя сказать что-то в свое оправдание? Мы просто поверим клочку бумаги, притащенному мастером Линем?

Линь Цзо повернулся к нему, и его взгляд мог бы испепелить.

— Не хочет ли мастер Мо сказать, что я все придумал?

— Да какая разница? Правда это написал Линь Ян или нет, мы не можем изгнать человека лишь на основании пары слов. Что за самосуд?! – настаивал Мо Цинь, отчаянно ища поддержки у остальных мастеров, но встречая лишь неодобрительные взгляды. – Мы должны дождаться возвращения главы Цао и выслушать мастера Цзэ. Старейшина Лянь, неужели и вы согласны с мастером Линем?!

Лянь Цзэнь задумчиво гладил свою бородку, не выступая ни за, ни против.

— Глава Цао в любом случае слишком слаб. Да и вряд ли он один сможет принять такое важное решение. Но мастера Цзэ и правда было бы неплохо выслушать.

— Выслушать? – Янь Хуа язвительно рассмеялась. – Чтобы он опять заморочил всем голову своими сказками и манипуляциями? Нет уж. Он вынес себе приговор сам своим предательством.

Хэ Фэнь, наблюдавшая за этим, с тяжелым сердцем подняла руку, требуя тишины.

— Обвинение серьезное, и решить, что верно, а что нет, нельзя единолично. Решение об изгнании мастера должно быть принято голосованием. И… уничтожение имущества ордена – это крайняя мера, мастер Линь.

— Для крайнего предательства – крайние меры! – не отступал Линь Цзо. – Пока его пристанище стоит на нашей земле, он будет как бельмо на глазу! Я не успокоюсь, пока от Туманного склона не останется лишь один пепел!

Голосование было стремительным и безрадостным. Под гнетущим взглядом Линь Цзо и при полном отсутствии хоть каких-то доводов в защиту обвиняемого, руки поднимались одна за другой. Лишь несколько человек, включая Мо Циня, голосовали против. Но их тихие «против» потонули в громогласном «за» с ужасающей скоростью.

— Принято, – устало заключила Хэ Фэнь. – С этого момента Цзэ Сюлань изгоняется из ордена «Хранители равновесия». Его имя предается забвению. А Туманный склон будет очищен огнем.

Для Мо Циня это стало последней каплей. Он видел не справедливость, а слепую расправу. Казалось, для всех присутствующих это было лишь развлечением. Лишним поводом собраться вместе, чтобы сделать что-то для общего сплочения духа. Мо Цинь видел, как рушится все, во что он верил, и как его друг, каким бы тот ни был, оказался принесен в жертву этой ярости, без суда и шанса быть услышанным.

— Вы совершаете ошибку! – вскочил он на ноги. – Вы все с ума сошли! Ни один ученик или наставник из леса Гармонии не будет в этом участвовать!

Не слушая окриков Линь Цзо и призывов Хэ Фэнь одуматься, Мо Цинь развернулся и побежал прочь из зала. Он не знал, где искать Цзэ Сюланя, но он должен был попытаться. Его срочно нужно было предупредить обо всем, что сейчас произошло. А еще Мо Циню было просто необходимо услышать правду из его уст, прежде чем ярость Линь Цзо и всего ордена настигнет его друга.