Книга Девиант, страница 35 – Гидеон Торн

Чен, невозмутимо пройдя мимо нас, приблизился к столу. Не раздумывая долго, его длинные уверенные пальцы выхватили из деревянной чаши чёрный камень и с сухим чётким стуком опустили его прямо в самую гущу белых рядов — туда, где, казалось, не было ни малейшего шанса на выживание. Со стороны это выглядело как акт отчаяния, почти самоубийство.

Аид издал тихий задумчивый звук — нечто вроде «хм». Он слегка подался вперёд, его голубые глаза быстро пробежали по пересечениям линий, анализируя новую конфигурацию. Прошла секунда, другая. Затем его брови медленно поползли вверх.

Чен не просто поставил камень. Он создал «сэки» — обоюдную жизнь. Это высшая форма дипломатии в го, нечто из разряда «не могу убить тебя, не умерев сам». Не победа, а пат. Идеальный тупик.

— Как ты это сделал? — спросил Аид, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучало искреннее, человеческое недоумение. — Я думал, что всё просчитал.

Чен скрестил руки на груди, глядя на доску с лёгкой едва уловимой ухмылкой.

— Твои вычисления предсказывали мой захват, но ты не учёл, что я готов делить с тобой территорию, а не воевать за неё до конца, — сказал он спокойно. — Твой алгоритм не умеет отступать, ему нужно выполнить задачу — в данном случае победить, Аид. А я, как человек, вполне могу себе это позволить. Иногда лучше сохранить ресурсы, даже если это выглядит как поражение.

Аид задумался, его взгляд снова прильнул к доске, будто пытаясь пересчитать все варианты с новой неожиданной переменной. Потом он оторвался от игры и посмотрел на нас с Цербером. Его выражение лица изменилось — появилась лёгкая настороженность, смешанная с вопросом.

— Вы уже приехали? — спросил он. — А где Ева?

— В пробке, скоро будет, — ответила я.

Аид, похоже, на секунду погрустнел — едва заметное потускнение в глазах, лёгкое опускание уголков губ. Он встал из-за стола; его движения были по-прежнему грациозны и бесшумны.

— Я выйду на улицу и подожду её, — объявил он, направляясь к двери.

— Только избегай нашу соседку, — тут же бросил ему вдогонку Чен, и в его голосе прозвучала весёлая нотка. — Она, конечно, милая старушка, но если вцепится — опять потащит на свою чайную церемонию. Спасения не жди! Придётся самому выпутываться, а то станешь её пятнадцатым внуком! И не говори потом, что я не предупреждал!

Аид не стал это комментировать, но по резко изменившемуся лицу — едва заметной панике в широко раскрытых глазах и мгновенному напряжению в плечах — я поняла: эту старушку он боится как огня. Боже, бабушки они и в Сингапуре такие же бабушки — лишь бы кого-то накормить. Хотя в его случае, видимо, напоить чаем до перегрева.

Он сдержанно кивнул, открыл дверь, быстро осмотрелся и, видимо, ринулся к выходу. Дверь за ним захлопнулась.

Чен проводил его взглядом, усмехнулся и повернулся к нам, указав рукой на барные стулья у кухонной стойки.

— Садитесь, поболтаем.

Я скользнула на стул, скинула с плеч лёгкую летнюю накидку и повесила её на спинку. Цербер замер у меня за спиной, как тень. Чен, уже достав с полки фарфоровый чайник, обернулся и цокнул языком.

— Садись, говорю. Стоять не обязательно — в своём доме даже андроидов на ногах не держу.

Цербер медленно перевёл на меня взгляд. Я едва заметно пожала плечами — делай что хочешь. Он поколебался ещё пару секунд, его красные глаза пробежались по лицу Чена, оценивая, и наконец он тяжело опустился на соседний стул. Сел прямо, положив ладони на колени — как солдат на приёме у командира.