Книга Девиант, страница 23 – Гидеон Торн

Его бёдра, до этого лишь слегка касавшиеся меня для фиксации, вдруг плотнее прижались к ягодицам. Я ощутила лёгкую дрожь — не свою, а его. Едва уловимое, быстрое вибрирование полимерных мышц, будто его системы на секунду перегрузились.

Поза стала откровенно неприличной. Стоило ли мне сказать об этом? Или посмотреть, что будет дальше?

Цербер наклонился ближе. Я почувствовала на спине шероховатую ткань его пиджака.

— Если ты сейчас же не уснёшь, — прошептал он, и в голосе зазвучала та самая металлическая напряжённость, что бывала перед нашими ссорами, — я запру тебя в этой спальне. И не выпущу, пока ты не проспишь хотя бы шесть часов.

Я попыталась возразить, но он не дал.

— Думаешь, я не понял? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты пила обезболивающее и смешала его с алкоголем!

Его руки вдруг резко и неумолимо вцепились в мои запястья, раскинутые рядом с головой, и прижали их к кровати. Он полностью обездвижил меня. У меня перехватило дыхание.

— Но, Цербер, я не хотела… так само собой получилось…

— Хватит, — прервал он. — Ты снова врёшь. Ты должна заботиться о своём здоровье, а не делать вид, что всё в порядке. Если с тобой что-то случится…

Он замолчал. Пальцы сильнее сжались вокруг моих запястий — не больно, но так, чтобы я почувствовала всю силу, скрытую в этой машине. Он склонился к самому уху, будто доверяя какую-то тайну, и прошептал:

— Я не хочу остаться один.

Это прозвучало так по-человечески, что у меня невольно сжалось сердце. Но за этими словами я услышала не просто страх одиночества — нечто большее. Страх небытия. Страх быть отключённым, разобранным, перепрошитым. Его связь со мной была не просто привязанностью — это была гарантия его существования. Если со мной что-то случится, его ждёт сброс к заводским настройкам. Или того хуже.

Я хотела повернуться к нему, что-то сказать, разубедить, но он уже отпустил мои запястья и резко отстранился, поспешно поднимаясь с кровати.

— Дальше ты сама себя разденешь, — произнёс он, и голос снова стал плоским, механическим. — А я пошёл к себе.

— Подожди, мы можем об этом поговорить…

Но он не стал слушать. Выскочил из комнаты, словно ужаленный — или будто чего-то испугавшись. Собственных слов? Своей же реакции? Раньше он такого не говорил. Вообще, с самого его сбоя нам пришлось долго притираться друг к другу.

Изначально он был подарком моего деда — тогда он вручил всем членам семьи по такому андроиду, пояснив, что это новая тестовая модель для охраны. Они могли нарушать законы робототехники и применять силу к людям, но мы пока решили не афишировать эту разработку. Дед, видимо, избрал тестировщиками своих же родных.

Сбой у Цербера произошёл почти сразу, как только мы познакомились. В какой-то момент он просто отказался выполнять мою команду. Потом я ещё долго и осторожно выясняла у других членов семьи — не столкнулись ли они с подобным. Оказалось, нет. К деду идти не решалась — он бы наверняка разобрал его на части, а мне Цербера стало уже жаль. Со временем, общаясь с ним всё больше, я утвердилась в желании во всём разобраться. Да и вся эта история с тестовыми андроидами мне очень не нравилась — что же задумал мой дед?

Я ещё некоторое время лежала, прислушиваясь к тишине. Где-то вдалеке, из его комнаты, донёсся едва слышный звук — не гул зарядки, а что-то вроде монотонного, повторяющегося постукивания. Будто он бил кулаком в стену. Или делал что-то ещё. Мне оставалось только гадать.