Книга Девиант, страница 21 – Гидеон Торн

Машина плавно ехала по ночному Сингапуру, а я проиграла битву со своим сознанием уже на пятнадцатой минуте — видимо, перелёт, таблетки и алкоголь всё же сделали своё чёрное дело. Я провалилась в короткий, тяжёлый сон, даже не заметив этого. Удивительно, как сон может быть такой капризной вещью: когда он так нужен — не приходит, а когда не нужен — подкрадывается и бьёт в спину.

Я даже не заметила, как мы остановились. Лишь сквозь сон услышала, как мотор смолк, но не смогла пошевелить телом — лишь глубже провалилась в небытие.

Пробуждение было обрывистым и странным: лёгкое покачивание, твёрдая поверхность под спиной и на сгибах коленей. Попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Сквозь щель ресниц мелькнули неясные очертания: подбородок, линия шеи, плечо.

Он нёс меня на руках.

Я дёрнулась, пытаясь перевернуться, но он лишь сильнее прижал меня к себе.

— Не дёргайся, — сказал он ровным, не терпящим возражений тоном. — Уроню — виновата будешь сама.

Я не стала спорить. Обхватила его шею рукой уже сознательно, уткнулась лицом в грудь. Она оказалась мягче, чем я ожидала — не твёрдый кожаный заменитель, а упругое, податливое тело под тонкой тканью рубашки. Тепло. Он, видимо, включил «функцию обогревателя». Для комфорта пользователя.

И я снова провалилась в сон.

Очнулась уже от мягкого толчка — он открыл дверь пентхауса плечом. Потом были ступени. Он поднимался на второй этаж твёрдыми, размеренными шагами, будто не ощущая тяжести моего тела. Затем переступил порог моей спальни и замер, словно решая, что делать со мной дальше.

Потом медленно подошёл к кровати, наклонился и уложил меня на одеяло. Я уткнулась лицом в прохладный шёлк и пробормотала сквозь сон:

— Цербер… а платье?

— А что с ним?

— Я не могу в нём спать. Сними.

— Вот ещё чего, — его голос прозвучал сухо, но без привычной раздражённости. — Ты его как-то надела — вот и снимай.

Я оторвала голову от одеяла, перевернулась на бок и приоткрыла один глаз. Он стоял у кровати, белый и неподвижный в полумраке; на него падал лунный свет из окна. Выглядел как призрак в смокинге.

— Шнуровка слишком тугая, — прошептала я, чувствуя, как сознание снова уплывает. — У меня нет сил её сейчас развязать. Пальцы не слушаются. Ты хочешь, чтобы я задохнулась пока буду спать?

Он напрягся. Плечи под тканью пиджака слегка сдвинулись — едва заметный, но для меня уже читаемый жест. Для машины он порой слишком много «напрягался» из-за таких простых вещей. Что в моей просьбе было сложного? Базовый андроид справился бы без колебаний.

После неловкой минуты молчания он наконец принял решение. Подошёл к постели, неуверенно сел на край, а потом вдруг резким движением рук перевернул меня на живот. Не успела я и пикнуть, как он осел сверху, бёдрами едва касаясь моих ягодиц. Поза вышла… своеобразная.

— Эй, ты чего? — попыталась возмутиться я, но голос прозвучал слабо и сонно.

— Не шевелись, — отрезал он. — Хочу быстрее покончить с этим.

Его пальцы нашли узел шнуровки на спине и начали точно и методично расшнуровывать корсет. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и слушала тихий шелест шнурков — ровный звук, который вдруг показался удивительно успокаивающим.

— Ты на меня злишься? — спросила я, не открывая глаз.

Он молчал, продолжая расшнуровывать.