Книга Букет белых эустом, страница 44 – Анна Корнова

— Доброе утро! — тихо поздоровалась Ульяна. — Я знакомая Матвея, хотела узнать о его самочувствии. Что врачи говорят?

Блондинка строго посмотрела на Улю, но отпустила руку Матвея, встала и глазами указала на дверь. Девушки вышли в коридор.

— Я Настя, невеста Матвея. А ты кто ему?

Уля чуть было не представилась «бывшая невеста», однако вовремя осеклась:

— Я же сказала, что знакомая. Меня Ульяна зовут. Матвей про меня не рассказывал?

— Не рассказывал.

Ульяна подумала, что зря помчалась в Конашов: такая решительная Настя о Матвее и без посторонней помощи позаботится, видно, что вцепилась в своего жениха бульдожьей хваткой. Вдруг Настя понизила голос и почти шёпотом спросила:

— Ты знаешь, кто его изувечил? — и не дожидаясь ответа продолжила: — Его Александр Баранов убить хотел, а теперь родственники этого Баранова пытаются дело закрыть. Мотя ещё в реанимации лежал, к нему никого не пускали, а они уже с деньгами примчались. А потом следователя подкупили. Теперь получается, что Мотя зачинщик, а этот урод оборонялся. А тут, вообще, какой-то новый пришёл и говорит, что Мотя обознался, а Баранова будто и в Конашове в тот день не было. Представляешь! Но я этого не допущу, я везде напишу, что преступника хотят оправдать. Если ты Барановых знаешь, то передай, что их семейке не удастся своего бугая защитить. Он условкой за нанесение тяжких телесных повреждений не отделается.

— Хорошо, передам, — машинально кивнула Ульяна. Её умилило по-детски ласковое «Мотя», сказанное про Матвея, она так своего бывшего жениха даже мысленно не называла.

— А я сразу догадалась, что тебя Барановы прислали. Думаете, что за Матвея постоять некому? Так вот, знай, мы с Мотей заявление в ЗАГС подали, я ему самый близкий человек и правду доказать смогу. Какие же вы, Барановы, все мерзкие! — с отвращением произнесла Настя.

— Мы с Матвеем тоже прошлой осенью жениться собирались, пока я его с женой Баранова не застукала.

Настя посмотрела на Ульяну, как на умалишенную:

— Не ври!

— Я никогда не вру. Тебе деньги нужны будут. У меня мама в этой больнице не раз лежала, я знаю, как лечиться. Сейчас начнется: на лекарства, на то, на сё… На держи, — Уля достала конверт, переданный ей Кирой. — Это не от Барановых, это от меня и… от очень хорошей женщины.

Ульяна вышла из больницы в странном настроении: она и досадовала на себя (зачем-то помчалась в Конашов, вообразила, что без её участия Матвей не станет на ноги), и была собой довольна (она сделала, что могла, и убедилась, что об её, пусть и бывшим, друге позаботятся). «Теперь надо позвонить тёте Ире, сказать, что приехала», — подумала Уля, и тут же раздался звонок:

— Добрые утро! Как твои дела?

— Тётя Ира, я к тебе через полчаса зайду. Я в Конашове у горбольницы.

— Уля, что-то случилось?

— Ничего не случалось. Приду, расскажу.

— Ну, скорее давай. Я жду.

Только Ульяна нажала отбой, как телефон вновь зазвонил. Понятно, что тётя Ира беспокоится за племянницу, не терпится узнать, почему та вернулась.

— Тётя Ир, я же сказала, что у меня всё в порядке. Вот тридцатый автобус стою жду.

Но из трубки донеслось:

— Костюченко Ульяна Сергеевна?

— Да. Слушаю Вас, — от строгого мужского голоса Уле стало не по себе.

— Вы знакомы с Александром Барановым?

— Знакома. Это муж моей подруги.