Книга Букет белых эустом, страница 2 – Анна Корнова

Вернувшись домой, Ульяна увидела в зеркале зарёванную девчонку с размазанной по щекам тушью.

— Ульяша, что так долго? — мать с трудом поднялась с кровати и, опираясь на стулья, вышла в прихожую.

Ульяна метнулась в ванную, чтобы не показывать заплаканное лицо, и, уже выйдя, возмутилась:

— Мамуль, ты чего за стул держишься? Стоять тяжело? Зачем надо было вставать!

— Тебя встретить захотела. А почему у тебя глаза красные? Что случилось?

— Ничего особенного. Но пока непонятно, когда ехать ложиться на операцию. Мои анализы не признали подходящими.

— И слава Богу! Я сразу против была, чтобы ты донором стала. Не нужно, чтоб тебе в спинной мозг лазили, ещё повредят что-нибудь. Ты пойди поешь, а я лягу, что-то мне сегодня нездоровится.

— Мам, где нам другого донора найти? А потом, это ещё не окончательно. Я снова кровь сдам. Там ошибка вышла: чужие результаты прислали.

— А твои где? — встревожилась мать.

— Не знаю. Но это точно чужие из областной лаборатории пришли.

— Там фамилия написана чужая? — мать уже легла, утомлённая недолгой прогулкой по комнате.

— Нет, там написано, что мы с тобой неродные. Значит, это не мой, а чей-то ещё анализ, кого-то неродного, — Ульяна поправила матери подушку.

— Глупость какая! Уля, как же мы неродные? — запричитала больная женщина. — Я тебя девять месяцев в себе носила, грудью кормила…

— Говорю тебе: перепутали. Завтра в больницу заеду, всё выясню.

— Не езди! — мать неожиданно сильно схватила руку Ульяны. — Прошу тебя: никуда не ходи, не выясняй, не надо! Отвел Господь от донорства, и слава Богу.

— Мам, ты не понимаешь, что операция необходима? Ты же на глазах слабеешь.

— Доченька, Христом-богом молю: оставь всё как есть. Обещай мне! — голос матери срывался от волнения.

— Мамуль, ты чего так разволновалась? — опешила дочь. — Успокойся. Давай лучше я тебя покормлю.

Ульяна помогала матери есть, придерживая тарелку.

— Раньше я тебя с ложечки кормила, теперь ты меня кормишь, — на глазах женщины наворачивались слёзы.

— Мам, ну, чего ты опять…

Ульяна знала маму жизнерадостной, энергичной. Папа иногда даже ревновал яркую, красивую жену, любившую танцевать, петь, легко становившуюся душой компании. Однако ревность выказывал нечасто — родители друг друга любили, жили дружно. Ульяна часто вспоминала, какая замечательная была у них семья. Но четыре года назад папа погиб, глупо, нелепо, — был прекрасным пловцом, а вот утонул, попал под баржу из брёвен. Нырнул, а когда стал выныривать, то ударился головой о бревно. После похорон отца мать, казалось, быстро пришла в себя, отчаяние и неизбывное горе на людях не демонстрировала, но, насколько тяжёлым был для неё удар, стало ясно через два года, когда врачи поставили страшный диагноз, добавляя: «Это, скорее всего, результат стресса».

Поев, только чтобы не расстраивать дочь, мама уснула, а Ульяна вернулась к размышлениям об увиденном час назад на площади. Найти объяснение случившемуся девушка не могла. С Викой она училась в педагогическом колледже, подружились ещё на первом курсе, и все это время были, что называется, «не разлей водой». В июле Вика вышла замуж, по меркам города Конашова, очень удачно: Саня Баранов вел с отцом бизнес по торговле стройматериалами, у Сани была своя квартира в престижном районе города и незадолго до свадьбы он приобрёл новый лексус. Ульяна знала Саньку Баранова с детства — училась в одном классе с его сестрой — но как на возможного жениха никогда не смотрела: Санька был нагловат, задирист и, Ульяне казалось, ещё к тому же глуп. Но Вика посчитала Саню Баранова весьма удачной партией, и, как только отметила восемнадцатилетие, сразу поспешила под венец.