Книга Сердолик – камень счастья, страница 71 – Анна Корнова

Вечером за несколько дней до намеченного отъезда Мишкин заехал за Инниным паспортом, чтобы взять билеты на поезд. Он не планировал задерживаться в гостях, но Инна сама предложила Мишкину чай с печеньем: ей было неудобно отдать в дверях паспорт и закрыть дверь. Они сидели на кухне и пили чай, сидели очень близко, потому что кухня в Ритиной квартире была крохотной. Говорили об уходящем лете, удивительно дождливом и холодном, говорили о Рите, какая она хорошая подруга — Рита дежурила в больнице, но дважды звонила узнать, об Иннином самочувствии (на самом деле Рита, скучая, звонила узнать, ушёл ли Мишкин и что он рассказывал).

— Инна, ты молодец, что решила рожать, несмотря… — Мишкин запнулся — Извини, что я про это спрашиваю, но ты же едешь со мной, и я хотел бы знать: отец твоего ребёнка будет предъявлять на него права?

— Он ничего не знает, — тихо ответила Инна. Сколько раз она думала об этом: обида обидой, но Митя вправе знать, что станет отцом, но нужна ли ему эта новость о ребёнке от женщины, которой он ни разу не позвонил, не узнал, как она живёт.

— Тогда я ещё раз тебе скажу: у ребёнка должен быть отец. Я понимаю, что не могу рассчитывать на любовь такой девушки, как ты. Но скажи честно: я тебе не противен?

Инна изумлённо смотрела на Мишкина. Они сидели так близко, что ей показалось: она слышит, как громко застучало его сердце.

— Я как-то нечаянно услышал, как вы с Ритой смеялись надо мной, и это понятно, я действительно бываю смешон. Но прошло время, может быть, ты изменила своё мнение?

— Да что Вы, Дмитрий Игоревич, это случайно тогда получилось. Вы извините, пожалуйста! Я Вас всегда очень уважала, Вы же очень хороший, очень добрый.

— Инна, — Мишкин взял руку девушки, и она почувствовала, что его сердце действительно бьётся учащенно, — если я тебе не противен, значит, мы могли бы жить вместе? Ты ведь сама сказала, что поедешь со мной, но я не понял в каком качестве ты видишь себя со мной рядом.

Инна хотела объяснить, что она никак не видит себя рядом с Мишкиным. Она не с ним едет, она отсюда уезжает. Как утопающий хватается за соломинку, так и она схватилось за предложение Мишкина поехать в Даниловск. Но разве можно сказать такие слова, когда на тебя смотрят со страхом и надеждой?

— Дмитрий Игоревич, я про это не думала. Вы не забывайте: я ребёнка жду.

— Кому нужна ты, тому нужен и твой ребёнок. Выходи за меня замуж. Поверь, я буду хорошим мужем и хорошим отцом.

— Как я могу пойти за Вас замуж? — растерялась Инна. — Я же Вас не люблю.

— Ты сказала, что я тебе не противен. А моей любви хватит на двоих. И я постараюсь заслужить твою, — Мишкин замялся, — привязанность.

Инна что-то пробормотала о том, что не следует торопить события, проводила Мишкина до дверей, и в глубоком раздумье вернулась на кухню. Одно дело просто поехать медсестрой в отделение к справедливому, знающему руководителю, и совершенно другое — стать женой честного, доброго, но совершенно нелюбимого человека. Неожиданно Инна подумала, что ей не хватает сейчас Алины, её иронии, легкости, даже её порой циничного взгляда на жизнь! Как ни глубока была обида, наша героиня всё равно скучала по сестре.

Инна долго не могла заснуть, вспоминала, как Мишкин всегда мешал сахар в её чашке, когда они вместе пили чай на дежурстве, как оказывал ещё множество незначительных знаков внимания. Засыпая, долго «советовалась» с мамой. А потом Инна уснула, и ей приснился Митя — они шли по тропинке, вдоль леса за дачными участками, рвали землянику, угощали ею друг друга, смеялись… Инна проснулась счастливой, но через минуту стало ещё тяжелей, чем прежде. Никогда не будет она наяву счастлива рядом с Митей, никогда!