Книга Сердолик – камень счастья, страница 101 – Анна Корнова

— Пацан! Эй, пацан, проснись! — какой-то парень тряс Никиту за плечи.

Никита открыл глаза: ни мамы, ни Сочи, кругом сугробы, деревянные штакетники заборчиков, и почему-то очень холодно.

Инна вернулась в Даниловск уже вечером. Дима открыл дверь, поцеловал, виновато потупился:

— Ты права была. Надо было Никиту встретить из школы. Представляешь, он заблудился, замёрз. Его на Гагарина обнаружили. Температура поднялась. Я, конечно, уже Ирину Викторовну из терапии выдернул, она всего навыписывала.

Из-за спины Мишкина вынырнула Маша:

— Блатик заболел. Он долго гулял и замёлз.

Так началась жизнь Никиты в Даниловске. Две недели мальчик проболел, а потом снова пошёл в школу. Он не жаловался учителям, не рассказывал дома, что одноклассники скидывают его вещи с парты, пинают портфель, но Инна поняла: что-то нехорошее происходит с ребёнком в школе. Если отношения не складываются в младших классах, то в старшей школе детское озорство сверстников перейдёт в настоящий буллинг.

— Никита, у тебя день рождения через неделю. Давай приглашай друзей, — предложила Инна.

— У меня нет друзей.

— Тогда приглашай весь класс. Мы придумаем, как отметить, чтобы всем было весело.

И Инна взялась за подготовку детского праздника. «Жаль, что Алины нет, вот кто мастер на выдумки», — подумала Инна, и в ту же минуту зазвонил телефон:

— Инка, привет! — зазвенел весёлый голос сестры.

— Алина, ты куда пропала? Я папе звонила, узнавала, как ты? Он сказал, что нормально. Я успокоилась. Но что ты у меня была, я на всякий случай не стала говорить.

— Молодец! Дотащила интригу до финала. Но отец правильно понял твой живой интерес и наконец дал мне телефон сестры.

— Алин, рассказывай, как у тебя дела?

— Прекрасно. Ремонтирую квартиру. Наверное, в Эмираты съезжу позагорать или на Бора-Бора. Ещё не решила.

— Ты хоть сообщай, куда поедешь. Мы флажки на карте будем ставить, следить бы за твоими перемещениями.

— Смешно. Примитивно, но смешно.

— Ты на работу устроилась? Или чем сейчас занимаешься?

— Долго рассказывать. Как Даниловск, всё хорошеет?

— Не иронизируй. Даниловск в порядке. Кстати, Виктор про тебя всё время спрашивает.

— Какой ещё Виктор?

— Глущенко. Кардиолог из Митиной больницы. Он на женщин никогда не западал, а тебя постоянно вспоминает: «Когда твоя сестра приедет?», «Как у неё дела?».

— А, это шкаф с глазами, который меня на вокзал отвозил. Можешь передать ему, что воспоминания о встрече с ним стали лучшим утешением для моей израненной печалью души. Расскажи лучше, ты, когда учиться закончишь, в Москву приедешь?

— Алин, я учиться нескоро закончу — снова в академ ушла.

— Сессию завалила?

— Нет, конечно. Просто мне сейчас в Даниловске надо быть. Тут такая история, Никита внимания требует, а в универе пропускать нельзя. Сейчас циклы начались: «Фтизиатрия», потом «Госпитальная терапия», после…

— Инка, ты неисправима. Сто процентов людей, севших на ежа, думают только о своей заднице. Но ты наверняка бы думала о еже.

— Ты это к чему?

— К тому, что мишкинского ребёнка надо, конечно, покормить, но учёбу ради чужого ребёнка бросать, поверь, это перебор.

— А ты учёбу ради чего бросила?

— Ладно, неудоучка. Один — один.

— Кстати, я на год только из универа ушла. Весной у Димы медсестра в декрет уходит. Поработаю вместо неё, Машеньку в детсад определю. А там и восстанавливаться можно…