Книга Цветочный мёд, страница 79 – Анна Корнова

— В кои-то веки встретился серьёзный обеспеченный человек, а послушав тебя, я от него должна уйти и дальше мечтать о семейной жизни.

— Гель, чего ты в крайности бросаешься? Я не хотела, да и права не имею тебе такие советы давать. Просто напомнила, что себя совсем под плинтус не нужно загонять. Если тебя это всё больше не устраивает, то это о чём-то говорит. Если сегодня ешь говно ложками, значит, завтра будешь есть его половниками. Проверено: обратного хода не бывает.

— Ксюш, не обижайся, но это твоему Сане можно всегда указать, что ему делать, как говорить. Борис — это другой уровень.

— С этим не спорю, но есть ещё уровень человеческих отношений. Я никогда не позволю обидеть другого человека, кто бы и на каком социальном уровне не находился. Твой Борисик тебя регулярно и с наслаждением воспитывает, ты страдаешь, винишь не его, а себя, он с интересом наблюдает.

— Борис меня любит, — Ангелина подчеркнула имя жениха: «Борис», её покоробила манера Ксюхи уменьшительно-пренебрежительно называть мужчин.

— Любовь не разрушает. Любовь — это партнерство. Когда один из партнеров страдает — это не любовь. То, что ты мне рассказываешь, называется моральное насилие, абъюз. Однажды он прибьёт тебя по тихой грусти, дай Бог, морально прибьёт, а ты будешь считать себя виноватой. Ты на себя посмотри: говоришь про своего Борю, а у самой глаза испуганные.

Ангелина вновь вспомнила слова из телепередачи про психологическое насилие. Стало совсем неприятно.

— Ладно, какой-то тяжёлый и ненужный разговор пошёл. Мне домой пора, Борис уже беспокоится. Извини, Ксюш, что тебя своим негативом нагрузила, хотя никакого негатива и нет. Просто колбасит перед свадьбой.

— Я так и поняла, — пожала плечами Ксюха. — Первый раз замуж выходить всегда страшно. Второй раз уже легче, из опыта знаю.

Ангелина и Ксения вместе вышли из подъезда, попрощались, они не ссорились, но каждая понимала, что многолетняя дружба дала трещину.

* * *

Прошла неделя, Геля всецело отдалась подготовке к свадьбе — пригласительные, рассадка гостей, приглашение ведущего — всё требовало внимания. Субботним днём Ангелина обсуждала по телефону с Лерой, кого из родственников и с кем лучше посадить. Борис уехал, куда и насколько Геля не знала, он не посвящал её в свои дела, сказал: «Вернусь вечером» — вот и вся информация.

В дверь позвонили. Это странно: подойти к квартире, минуя домофон и бдительного консьержа, предупреждающего о каждом несанкционированном визите, было невозможно. Попрощавшись с сестрой, Ангелина осторожно открыла дверь. Осторожность была связана с биометрическим замком. Как ни пыталась Геля убедить себя, что «умный дом» — это современно, престижно и, главное, удобно, но всякий раз испуганно вздрагивала, когда без её участия по расписанию начинал бегать по квартире робот-пылесос или включалась кофемашина. Девушке казалось, что дом её не любит, она для него чуждое существо.

Поднеся палец к считывающему устройству, Ангелина открыла электрозасов и попятилась. За дверью стояла беременная женщина с усталым лицом:

— Здравствуйте! — голос у женщины был тихим и каким-то унылым, — Борис Евгеньевич дома?

— Нет, я не знаю, когда он вернётся, — Геля хотела закрыть дверь, но женщина подняла на неё печальные глаза: