Книга Интернет-романс, страница 29 – Анна Корнова

Тишина, свет выключен. Может, спит… Пошла на кухню, посидела, подождала. Включила телевизор, но события на экране не могли отвлечь от нелепой ситуации, в которую я неожиданно попала. Была бы в Москве — собралась и поехала домой, но как добраться из поселка до электрички или автобуса, едущего в Москву, я не представляла. Налила чаю в свою красивую чашку и залюбовалась — какая же всё-таки классная у меня чашка: если повернуть донышко к свету, то проступает силуэт женской головы в высокой прическе, это означает очень хороший японский фарфор, а на красиво изогнутом боку среди изящных цветов написано по-русски «Марусенька». На заказ что ли для меня в Японии чашку сделали… Я подошла к спальне, приоткрыла дверь. Темно и тихо. Осторожно вошла, не включая света, разделась и легла, прислушиваясь к мерному Мишиному дыханию.

Мне снилось, что меня целуют, целуют лицо, шею, а потом почувствовала, что это не сон, а целуют наяву. Открыла глаза и увидела улыбающегося Князева.

— Ну, наконец-то! Я уже боялся, что это летаргический сон.

Мы сидим на кухне, пьем кофе и обсуждаем предстоящую лыжную прогулку.

— Мишунь, а чего это вчера было?

— Пятница.

— Ты понимаешь, о чем я? С тобой чего вчера было?

— Голова болела, лег спать пораньше. Марусь, не нагнетай!

Я и не нагнетала, мне было просто снова хорошо, но хотелось понять, что вчера произошло, почему на меня кричали. Хотя Дашка правильно говорит: «Не надо искать смысла там, где его нет». Всё-таки она у меня умница: жизненного опыта никакого, но здравомыслия намного больше, чем у меня; в кого она пошла? Наверное, это от Панкратова…

С этого хмурого февральского вечера у меня с Князевым начались странные конфликты. Нет, не конфликты — размолвки. Хотя какие это размолвки, когда на тебя орут, швыряют телефонные трубки, хлопают перед носом дверью — конечно, конфликты. Но конфликтуют из-за чего-то, а здесь просто вспышки раздражения, переходящие в ярость. Может, Князев псих-неврастеник, но тогда ему надо принимать какие-нибудь таблетки, но как про это сказать? Я постоянно пребывала в напряжении: периоды абсолютного счастья сменялись часами, а то и днями полного отчаяния. Ещё немного — и самой клиника неврозов понадобится.

Ни на работе, ни дома меня не прекращал мучить вопрос: а что, если Князев меня больше не любит? Я цеплялась за каждую возможность доказать себе, что сказки превращаются в реальность: мне повезло как никому и никогда — меня полюбил принц на белом коне.

Мы с Ириной словно поменялись ролями. Теперь не мне, а Ирине приходилось сочувственно слушать про незаслуженные обиды и непонятные размолвки. С ней я делилась своими сомнениями в надежде услышать, что очевидные вещи совсем не очевидны.

— Мне кажется, что я его чем-то раздражаю. Но пусть бы прямо сказал, что я не так делаю.

— Маша, не надо стараться ничего объяснять. Объясняя его поведение, ты это поведение оправдываешь, а следовательно, допускаешь, что можно так вести с тобой и в дальнейшем.

— Но я боюсь его потерять.

— А чего бояться? Он тебе за эти три месяца всю душу вымотал. Посмотри, на кого ты стала похожа: дерганная, взвинченная! Гнилой зуб надо сразу рвать. Если сегодня ешь говно ложками, значит, завтра будешь есть половниками. Обратного хода не бывает.