Книга Сон в летнюю ночь, страница 59 – Анна Корнова

Правительница не лицемерила, ей действительно были неинтересны вопросы политики и экономики, не было у неё и горделивого тщеславия — власть не радовала её, а воспринималась как тяжкая обязанность.

— Да, здесь согласна: все эти государственные дела — сплошная скукотища. Но я чего пришла, Анна Леопольдовна, — Виктория понизила голос, — позвольте сказать, что сейчас министры правду говорили: нельзя столько на расслабоне находиться — цесаревна Вас реально подвинуть может, все только про неё и говорят, она уже мега-звездой стала.

— Какой звездой? — не поняла Великая княгиня.

— Суперпопулярной она стала, — попыталась разъяснить Вика.

— Вы правы, Виктория, буде я верно догадалось о значении Ваших речей. Елизавета Петровна очень любима многими, но что в том дурного? Она весела и красива, однако, что бы ни говорилось, стать царицей она не может. У неё нет законного права на трон, поелику, Вам же ведомо, у неё низкое происхождение. И потом, никто отчего-то не хочет понять, что она честна и не станет интриговать.

— Ага, не станет, — Вика ехидно ухмыльнулась, — очень даже станет! Она уже вовсю пиарится: в казармах Преображенского полка постоянно неформально, то есть, как говорят, без этикета и церемоний бывает, деньгами гвардейцев одаривает, детей их крестит.

— Я уже устала это слушать. От Остермана, от принца Антона Ульриха, от Ботта. Мне дают столько советов, что я уж и не знаю, кому верить: порой было бы лучше и не знать всего, ибо половина наверняка ложь. Никогда в жизни не было у меня столько дающих мне советы друзей, или именующихся ими, как с тех пор, как я регентство приняла. Головкин тоже сейчас вещал, что приструнить цесаревну надобно. А что я должна делать? Елизавету, мою тетушку, крёстную моей дочери, под арест брать?

— Советчиков у Вас и вправду немерено, но что-то делать с этой ситуацией нужно.

— Виктория, давайте оставим цесаревну в покое. Лучше обскажите, как дела сейчас у графа Линара. Вы ведь можете это увидеть.

Виктория Чучухина давно устала всем объяснять, что у неё нет спутника, подсматривающего из космоса за происходящим на расстоянии сотен верст. Всё равно просили не упрямиться, а посмотреть и рассказать, что там, вдалеке, происходит. Поэтому Вика, ни на минуту не задумываясь, безапелляционно объявила:

— Граф в полном порядке, дай Бог каждому! Аппетит прекрасный, сон как у младенца.

— А чем он занят? О чем думает?

Виктория горестно вздохнула — ну почем ей знать! Чем-то занят, о чём-то думает…

— Какие-то бумаги пишет, — с интонацией опытной гадалки произнесла Вика.

— А что за бумаги? Может, это письмо какой-то особе? — понизился голос Анны Леопольдовны.

— Может и письмо, мне не видно, там не по-русски написано.

— Давеча граф Линар прислал известие, что скоро не вернется, понеже на него навалилось очень много дел, кои необходимо уладить. И он всё время сомневается в моей нежности к нему. Я не знаю, как понимать эту перемену в нём. Может, кто-то пытается его очаровать. Но он не может поддаться чьим-то чарам, поскольку он клялся мне, и он не может обмануть — он идеален в своих поступках.

— Человек не может быть идеальным, идеальной может быть только маска, — вспомнила Виктория истину, прочитанную на каком-то девичьем сайте.

— Мудро, как мудро! — согласилась Анна Леопольдовна, но тут же добавила: — Однако к графу Линару это не относится. Он идеален во всем.