Книга Любовь 50+, страница 6 – Анна Корнова

В кабинет постучали, сначала осторожно, потом громко и настойчиво:

— Любовь Александровна, с Вами всё в порядке?

Люба встала, открыла дверь:

— У вас какое-то дело ко мне?

— Нет, просто узнать, как Вы, – сотрудницы с интересом разглядывали заведующую: полчаса назад без чувств лежала, еле губами шевелила, а вот опять голос звонкий, спину ровно держит: не человек – автомат, только глаза выдают – красные, заплаканные.

— Спасибо за заботу! Просто временное недомогание, соответствующее возрасту, – улыбнулась Любовь Александровна.

А потом, закрыв дверь в кабинет и оставшись одна, посмотрела в зеркало и, пробормотав: «Соответствующее возрасту, у которого впереди только ожидание внуков и климакса», набрала номер подруги:

— Мил, привет! Можем сегодня встретиться? Поговорить очень надо.

— Случилось чего?

— Случилось. От Меня Миша ушёл к молодой бабе.

— Да ты что! – выдохнула Людмила. – Хочешь я к тебе приеду?

— Лучше где-нибудь посидим, кофейку попьём.

— Нафиг в общепите слёзы лить. Давай ко мне. Я через полчаса дома буду.

С Милкой Люба дружила со школы, с того самого драмкружка. Вместе мечтали стать актрисами, и Мила ценой титанических усилий этой цели добилась. Правда, блеска славы Людмила Субботина не увидела, играла во втором составе, публика её не запоминала, поклонники с цветами к ногам не падали. И глядя на подругу, Люба порой думала: как хорошо, что пошла в медицинский.

В квартире у Милки царил беспорядок: одежда лежала на всех стульях и в кресле, стол завален какими-то бумагами, а посередине комнаты почему-то стояли цветочные горшки и мешок с землёй. Люба всегда поражалась, как подруга умела создать хаос даже из малого количества вещей.

— Хотела цветы пересаживать, да не успела, – пояснила Людмила, – на репетицию чуть не опоздала.

— Тебе помочь? – Люба кивнула на горшки.

— В другой раз поможешь. Пошли на кухню. Я сейчас быстренько картошку пожарю.

— Я есть не хочу. Не могу.

— Понятно. Я, когда с Сорокиным рассталась, неделю не ела. Хорошо, что на эпизод в «Васильковое поле» пригласили. Там застолье снимали. Так потихоньку есть начала. А к кому Мишка ушёл? Ты её знаешь?

— Не знаю. Молодая какая-то. Заявил, что у него с ней впереди целая жизнь, а со мной ему остается только ждать внуков и климакса.

— Внуки – дело хорошее, а климакс у него самого, видно, наступил. Седина в бороду – бес в ребро. Подожди, нагуляется и через месяц прибежит как миленький. Не он первый, не он последний.

— Не прибежит. Любовница его беременная.

— Твою ж мать! На шестом десятке презервативами пользоваться не выучился. Представляю Михайлу Викторовича с колясочкой. А что он с этой молодухой через десять лет делать будет? Или так далеко он не заглядывает.

— Мил, я тебе рассказываю, а сама не представляю, что это на самом деле со мной произошло. Кажется, что с кем-то другим. Такое только в мелодрамах бывает: живут себе супруги спокойно, и вдруг муж заявляет, что уходит к молодой, и жена на экране рыдает навзрыд.

— Заметь, что потом эта жена обязательно встречает благородного героя и обретает с ним подлинное счастье. И ты встретишь своё счастье, а Мишке нос утрёшь!

— Мила, так это кино, где жизнь в сорок лет только начинается. А в реальности всё иначе. Тем более, что мне не сорок, я уже в категории пятьдесят плюс.