Онлайн книга «Любовь 50+»
|
— Ну, какая же Вы старуха! — Да уж постарше тебя, – лифт остановилась, и Мария Вениаминовна вышла. Любовь Александровна умела не выказывать эмоций – она спокойно шла по отделению, улыбаясь здоровалась, давала указания сотрудникам, но в душе у неё всё клокотало. Мария Вениаминовна не Костюк, уже к концу дня вся больница будет знать, что Филимонова разводится с мужем, да ещё и хочет отхапать всё имущество. Конечно, в этой сплетне Махотина будет охарактеризована самыми оскорбительными словами, но всё равно станут трепать имя Любови Александровны, фантазировать о баснословных суммах, которыми она хочет поживиться. Понятно, что на чужой роток не набросишь платок, но Люба терпеть не могла досужих пересудов, а теперь сама станет объектом сплетен. Почему-то именно сейчас Люба вспомнила о Мироне: что бы он ответил на эти сплетни? И вообще, куда он исчез? Что с ним случилось? Хотя почему с ним должно было что-то случиться – просто проводит вечера с беременной женой, а не в телефонных беседах с посторонней женщиной. — Любовь Александровна, к нам из реанимации тяжелого больного вчера перевели, – Катя Мирошко протянула Любе распечатанный листок. – Я курс иммунных стимуляторов назначила, посмотрите, пожалуйста. Люба пробежала глазами назначение: сверху надпись «Ракитников М.А., 53 года» — У него выраженная одышка, боль в боку, усиливающаяся при вдохе, – комментировала свои записи Катя. — Екатерина Васильевна, идёмте, посмотрим больного, и потом сразу ступайте домой, отоспитесь после дежурства. Катя закивала, преданно глядя в глаза заведующей, и Люба подумала, как это девушка не похожа на яркую красавицу Сашку. Неужели Денис от Александры к этой скромной незабудке уходил? Или устал от Сашкиной самоуверенности, или это случайное совпадение: может, живут в Москве две Кати Мирошко, обе молодые медики, обе одинокие девушки. В утреннем полумраке Любовь Александровна не сразу рассмотрела лицо больного. Впрочем, что там рассматривать? Известно, какое может быть лицо у переведённого из реанимации в терапию – измождённое. — Доброе утро! – зайдя в палату, поздоровалась Мирошко с проснувшимися больными и обратилась к тяжёлому пациенту: – Мирон Андреевич! Как себя сегодня чувствуете? Люба опешила: этот худой востроносый мужчина Мирон? Ну, двух Катей Мирошко она ещё могла представить, но двоих пятидесятитрехлетних Миронов Андреевичей вообразить сложно. Мирон пребывал в полудрёме, но посмотрел на Катю осмысленно и даже попытался улыбнуться. В палату заглянула старшая медсестра, позвала Любовь Александровну. Люба вышла, пришлось срочно решать вопрос с выпиской, потом с лекарствами… Любовь Александровна вернулась в свой кабинет. Мысли о предстоящем суде, о Махотиной отступили. Теперь Люба думала о том, что её вечерний собеседник нашёлся. Состояние его можно назвать удовлетворительным, угроза миновала, разумеется, пневмония – болезнь коварная, но и не таких пациентов на ноги ставили. Главное, что переживания Любы были напрасны: Мирон не попал в аварию или по какой-то иной причине не прервал их отношений (хотя, какие это отношения – просто говорили по телефону). В кабинет заглянул Костюк: — Привет! Как считаешь, если я позвоню твоей подруге, это будет нормально? — Абсолютно нормально. |