Книга Жена авторитета, страница 40 – Екатерина Ромеро

— Я не могу стой, давай передохнем!Мы бежим без остановки около часа, и я вымокла до нитки. Понятия не имею, как до сих пор двигается Руслан. Кажется, он все еще действует на каком-то адском адреналине.

— Нельзя останавливаться, идем, Аля!

— Мы так заболеем. Надо переждать. Гроза идет. Пожалуйста. Несколько минут. Я ног не чувствую.

— Ладно. Идем.

Мы сворачиваем, Руслан и правда хорошо знает дорогу. Самая чаща леса. Здесь ничего нет, кроме деревьев и опавших листьев, но внезапно мы выходим на небольшой охотничий домик, и, только оказавшись внутри, я могу перевести дыхание.

Смотрю свою одежду. Я вся вымокла, Руслан тоже.

— Снимай одежду, Аля.

Он пожирает меня глазами, а я не могу Что-то изменилось. Я отвыкла от него, обиды все еще меня душат.

— Так высохнет.

— Снимай, заболеешь, — басит и скидывает робу, футболку, штаны.

Промаявшись еще миг, делаю то же самое, только сейчас осознавая, что я продрогла до костей и меня всю крупно просто колотит.

— Здесь нет душа.

— Ничего.

Облизываю сухие губы. Вижу, как Руслан осматривает шкафы.

— Здесь ничего нет. Никакой еды. Прости.

— Я не голодная.

Зуб на зуб не попадает, Руслан видит, подходит ко мне. Медленно, точно неприрученный хищник. Вздрагиваю, когда он обхватывает меня сзади руками, осторожно прижимает к себе. Тело к телу, мы теперь чужие, я отвыкла от него, забыла да?

— Что ты делаешь?

— Согрею. Не бойся. Не бойся меня, Аля.

И мы так и стоим. Оба мокрые, продрогшие, в бегах.

— Где Тимоша?

— Если Крутой все понял, то уже у Шаха. У него должен быть его номер.

— А если этот Крутой обидит Тима?

— Нет, у него самого уже дети. Он только с равными воюет, ребенка не обидит никогда.

— Что теперь... что дальше? — говорю, но слышу в ответ тишину, а после оборачиваюсь и вижу, как Руслан глаза прикрыл и просто дышит, рук не отпуская.

— Руслан, посмотри на меня.

— Я не могу в глаза тебе смотреть, Аля, не могу.

— Посмотри.

Провожу кончиками пальцев по его жесткой щетине, по скулам, по губам. Его ресницы трепещут, он распахивает свои черные глаза. Уставшие, изможденные, пустые.

— Аля, я хочу, чтоб ты знала: я ни на миг тебя не забывал. Ни на секунду!

Смотрю на него. Сердце разрывается от боли.

— Я знаю. И верю.

— Один поцелуй. Пожалуйста. — Ты просишь?

— Прошу. Как жаждущий воды.

— Так возьми, — все, что могу сказать, и, не теряя времени, Руслан наклоняется и целует меня в губы. Сильно, так остро, до боли, впиваясь в меня, прижимая к себе.

Дикий зверь не приручен, и слезы стекают по щекам. Я чувствую, как нежно он прижимает меня к себе, и обнимаю его в ответ.

Чувствую, как Руслан проталкивает язык мне в рот, глубоко, развязно, а после подхватывает меня на руки и несет вглубь домика. Я приземляюсь на небольшую одиночную кровать, это дом охотника.

Руслан наваливается сверху, кровать трещит, но все же мы помещаемся.

— Я люблю тебя... люблю, Аль. Я хочу, чтобы ты знала об этом. Запомни это. Запомни, пожалуйста, — шепчет, целуя меня в шею, и я киваю, чувствую, как он разводит мои бедра, а после стягивает боксеры. Теперь мы голые оба — и я смотрю в его глаза.

— Я знаю. Я тоже люблю тебя. Не любить тебя я уже не умею, — шепчу, и Руслан целует меня, а после входит нарочно медленно, заполняя собой.

Когда наши тела оказываются так близко, не могу сдержать стон и до боли впиваюсь ногтями Руслану в спину, пока он двигается во мне. Быстро, ритмично, зажав меня собой, но совсем не делая больно.