Книга Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову, страница 32 – Лия Малинина

— Ты весишь, как котенок, — фыркнул он, даже не сбив дыхание. — И вообще, слушай мою команду. На эти дни я твое средство передвижения. Никаких возражений. Будешь возмущаться — привяжу к себе.

— Ты бредишь, — рассмеялась я, но руки не разжала.

Признаться честно, мне нравилось чувствовать себя такой маленькой и беспомощной в его руках.

— У меня десять лет опыта в хирургии за плечами. Я таскал пациентов и тяжелее. Так что сиди смирно.

Он отнес меня в душ. Как только мы оказались в ванной, он аккуратно опустил меня на стиральную машину и включил воду, проверяя температуру локтем — профессиональная привычка, от которой я опять улыбнулась.

Потом мы вместе встали под теплые струи. Он крепко держал меня, чтобы я не поскользнулась. Очень непривычно было принимать душ, стоя на одной ноге, но мы справились.

Он намыливал мои плечи, мою спину, мои руки, а я стояла и смотрела, как вода стекает по его телу, и думала о том, что счастье — это вот так просто стоять под душем с любимым человеком в субботу утром.

Когда мы вышли из ванной, я натянула его футболку, которая доходила мне до середины бедра, и мы отправились на кухню. Вадим усадил меня на стул, сам открыл холодильник и принялся изучать его содержимое.

— Так, — пробормотал он, заглядывая внутрь, — у нас тут творог, сметана, хлеб, сыр, ветчина. И джем. Считать это продуктовым изобилием язык не поворачивается, но завтрак мы сообразим.

— Творог со сметаной — это уже праздник, — подбодрила я его. — И сэндвичи.

— Заканчивай, эндокринолог, — усмехнулся он, доставая миску. — Сейчас я покажу тебе, на что способен хирург в полевых условиях.

Он ловко перемешивал творог со сметаной, нарезал хлеб и сыр, и я смотрела на него и не могла налюбоваться. Он был в одних домашних штанах, босиком, с еще мокрыми волосами, и выглядел таким обычным. Домашним. Моим.

— Ты смотришь на меня так, будто я фокусник, — заметил он, не оборачиваясь.

— Нет. Будто ты мой мужчина, — ответила я, и он замер с ножом в руке.

Повисла тишина и я испугалась, что сказала что-то не то, но потом Вадим положил нож, повернулся ко мне и подошел вплотную.

Он взял мое лицо в ладони и поцеловал так долго и так нежно, что у меня внутри все горело.

Мы позавтракали, сидя напротив друг друга, и это было так просто и так правильно, что сердце щемило.

Творог оказался невероятно вкусным — может, потому что я ела его в компании Орлова, а может, потому, что в маленьких городах продукты вкуснее.

Я уже потянулась за чашкой кофе, когда Вадим отставил свою кружку и посмотрел на меня серьезно.

— Света, я вчера серьезно поговорил с матерью, — проговорил она, а я замерла от неожиданности. — Пора зарывать топор войны. Нам всем нужно нормально поговорить. Она придет сегодня, — сказал он просто. — В гости. Не копать прошлое, не выяснять отношения. Просто поговорить. По-человечески.

— Ты уверен? — спросила я тихо. — Вадим, твоя мать она всегда была против нас. Что изменилось?

— Пять лет прошло, — ответил он, и в его голосе я услышала ту самую нотку, от которой у меня внутри все сжималось. — Она помудрела. Я тоже повзрослел. И она видела, как я убивался работой, как я вообще перестал жить. Она, может, и не говорила этого вслух, но она все понимала. А вчера после нашего разговора, она сказала, что хочет извиниться. Лично перед тобой.