Книга Двойной (киндер)сюрприз для босса, страница 42 – Рин Скай

В большом во весь рост зеркале в лифте отражается мое испуганное бледное лицо. Блин, надо было хоть губы покрасить, а то за время прогулки вся помада «съелась». С другой стороны, я не на свидание иду, а на извинения. А это, разные вещи, поэтому, какая к черту разница, как я сейчас выгляжу.

Оказываюсь на его этаже. Еще раз отмечаю разительную перемену в интерьере подъезда своего этажа, и этажа босса. Словно лифт вознес меня не на последний этаж моего же дома, а чудесным образом перекинул в какой-нибудь холл пафосного отеля Лас-Вегаса.

Его роскошная дверь. Глубоко вздыхаю. Остро борюсь с непреодолимым желанием трусливо сбежать. Но все же беру себя в руки. Нажимаю на кнопку звонка. Несколько длинных гудков.

Я уже с облегчением хочу повернуть в сторону лифта и задать стрекоча, но дверь в последний момент открывается.

Сердце уходит в пятки.

У двери стоит Зарецкий. Босой. Практически голый. На нем лишь полотенце, туго обернувшее его узкие бедра. Накаченные мышцы пресса рельефно выступают под бронзовой кожей. На раскаченную мужскую грудь я уже смотреть не могу. Поэтому, сразу перехожу к глазам.

Зарецкий с удивлением глядит на меня. Я сглатываю.

— Я… войду? – неуверенно лепечу я.

Кирилл лишь кивает головой в знак согласия, и сторонится, пуская меня в свою обитель.

Стоим. Пауза затягивается.

Кирилл не собирается одеваться. Ему абсолютно комфортно стоять передо мной в одной лишь набедренной повязке.

Я же уже вся вспотела от подобных выкрутасов босса.

— Что вы хотели? – наконец, интересуется Кирилл Демидович, сложив могучие руки на груди.

Ну хоть так прикрылся, бесстыдник.

— Может, вы оденетесь для начала? – прижимаю я руки к пылающим щекам.

— Не считаю нужным! – хмыкает Зарецкий. – Чего надо?

Лицо его нахмуренное, волевой подбородок выступает вперед.

— Я… ваша жена ничего не скажет, если увидит вас в таком виде передо мной?

— Моей жены сейчас нет дома. И у себя я вправе ходить, как мне заблагорассудится, хоть голым.

Вот чего он такой разозленный? Обиделся на поведение Матюши, скорее всего. Кстати, как он себя чувствует после драки?

Присматриваюсь. Босс смыл кровь, но вот ссадины осталась и все еще кровоточат.

— Давайте аптечку, я вас обработаю. – выдавливаю из себя.

— Вы для этого сюда пришли? – грубит босс.

— Я хотела извиниться, – пропускаю колкость мимо ушей. – За поведение брата.

— Я вас извиняю. Аптечка в ванной. – все так же сух ко мне босс, но вот голос его подрагивает словно на определенных моментах.

Иду в ванную, благо знаю, где она располагается. Перед глазами лишь Зарецкий и его великолепное тело, прикрытое полотенцем. Гляжу на себя в зеркале: щеки розовые, губы раскраснелись от стыда, прическа растрепанная. Распускаю пучок, и волосы волнами падают на плечи. Хоть уши свекольные прикрыть, и то хорошо.

Беру прозрачный контейнер с пластырями и антисептиками.

Зарецкий в это время уже перебрался в гостиную. Сидит в кресле, уверенно расставив ноги, будто в офисном костюме за несколько тысяч баксов, а не в белом полотенце. Зачем он меня так смущает? Или унижает? Или наказывает?

В смысле, наказывает, Маша, ты в своем уме? Приперлась к начальнику домой без звонка, да мало ли чем он мог заниматься. Вот, купался человек, а мог и вовсе, простите за подробности, какать на унитазе. Он же не знал, что ты придешь в его обитель извиняться.