Книга Двойной (киндер)сюрприз для босса, страница 41 – Рин Скай

— У вас кровь…

— Да ладно! – хмыкает в рычании.

— Идемте, я помогу вам обработать раны. – мне так страшно, что брат мог повредить ему барабанную перепонку или еще чего, мне очень хочется осмотреть его раны, промыть, обработать.

Зарецкий тяжело дышит, с ненавистью глядит на меня.

— Ты! Уволена! Не смей попадаться мне на глаза! И ты! – указывает он на брата. – И ты не смей! Поймаю где – урою!

Босс вызывает лифт, покачиваясь заходит, двери закрываются.

Матвей, как побитая собака облокачивается на почтовые ящики. Дети, все это время разглядывавшие стену начинают тихонечко меня звать. Я же, понурив плечи, медленно подхожу к ним.

Он меня уволил. Вернее, не так.

ОН.

Меня.

Уволил.

Ну все, мне крышка. Погуляли, блин.

* * *

— Дурак! Идиот! Кретин! – воплю я на братца.

— Ну чего ты разоралась? – после драки Матюша растерял весь свой боевой запал, и теперь виновато топчется в прихожей, пока я снимаю с деток куртки.

— Чего я разоралась? Ты какого фига на моего босса полез? Чтобы я без работы осталась?! А об ипотеке ты подумал?! О том, как я всех нас теперь кормить буду?! Об интернете своем?!

— А что с интернетом? – опускает голову еще ниже Матвей.

— За него платить надо! – восклицаю я, – представь себе, что нам со спутника его просто так не вещают!

— Блин, Маш… ну прости. Я как-то не подумал…

— Идиот! – у меня слезы в глазах. – Какой же ты никчемный идиот!

Матвей, как бы заглаживая свою вину, начинает помогать мне с детьми. Снимает с них шапочки и шарфики.

— Проходите, малыши, давайте ручки помоем… – кудахчет он с двойняшками, точно заботливая наседка. – Маш, а ничего больше сделать нельзя?

— Что именно?!

— Ну не знаю, пойди к нему, извинись что ли. Или я пойду…

— Сиди уже! – бурчу я. – Наворотил дел!

На самом деле мысль об извинениях сидела у меня в голове и до слов Матюши. Просто он высказал это в слух, и это звучит из его уст как чуть ли не первая разумная мысль за всю его жизнь.

— Ты за детьми следишь! – решаюсь я. – А я наверх пойду! – указываю пальцем в небо.

— Ты это, Маш, за меня тоже извинись, скажи, что это… ну переборщил я. Могу ему машину помыть, в качестве компенсации!

— А мне, в качестве компенсации, пропылесосишь и ванну с туалетом помоешь! – беру я братца в оборот.

— Ну ладно. – Матвей чувствует себя настолько виноватым, что проявляет просто верх покорности.

— И накорми детей, как помоешь им руки! Обед в холодильнике, разогрей!

— А ты на долго? – осторожно интересуется братец.

— Как пойдет.

На самом деле я понятия не имею, как именно буду извиняться. Что буду делать, если дверь мне откроет Сабиночка. Наверно придется прикинутся, что я по работе. С другой стороны, Зарецкий сто процентов уже рассказал своей жене, откуда у него кровь и ссадины.

Черт, Маша, успокойся. Твой босс в первую очередь человек, и твой же братец его покалечил. Ничего такого в том, чтобы пойти извиниться и справиться о его здоровье, нет. Так что вперед, и с песней!

У зеркала быстро провожу по волосам расческой – растрепались от шапки и ветра, тянусь за флакончиком духов. Тех самых, которые всегда припасены для особых случаев. Не думаю, что Зарецкий станет меня нюхать, но спорить с тем, что сейчас именно такой случай, я не могу.

Захожу в лифт. Меня всю трясет и колбасит. В данный момент я думаю не столько об увольнении, сколько о том, как себя сейчас чувствует избитый Кирилл.