Книга Папа для Капризули, страница 68 – Рин Скай

Едва мы переступаем порог, как из комнаты вылетает Маруська.

— Ну? — спрашивает она так, будто ждет результаты экзамена. — По лицам вижу: вы что-то задумали…

Я смотрю на нее и не выдерживаю — улыбаюсь во весь рот.

— Мы с Григорием Андреевичем… только что подали заявление в ЗАГС. Через месяц нас распишут.

Маруська визжит так, что из комнаты выглядывает Аришка, а Григорий, наоборот, невозмутимо снимает пальто, словно это самое обычное дело — заехать после работы и между делом стать женихом.

— А я тебе сразу говорила, что он порядочный мужик! — торжественно заявляет сестра, ткнув в него пальцем. — Такого надо брать, пока конкурентки не опомнились!

— Маруся, — укоризненно тяну я.

— А что Маруся? Я правду говорю. Вот посмотри на него. Высокий, серьезный, не жадный, ребенка твоего принял, мать у него, правда, наверняка сложная, но у хороших мужиков это часто в комплекте идет.

Григорий хмыкает.

— Спасибо за исчерпывающую характеристику.

— Пожалуйста. Если что, я еще рекомендации для суда напишу, — бойко отвечает Маруська.

Я иду на кухню разогревать суп, тот самый, который приготовила днем. Гриша садится за стол, пробует первую ложку и поднимает на меня глаза.

— Очень вкусно.

— Ты просто голодный, — смущенно говорю я.

— Я и вторую тарелку сейчас съем исключительно из вежливости.

— Вот! — подхватывает Маруська. — Сразу видно: человек воспитанный. Страдает, но ест.

Григорий действительно съедает две тарелки, и я ловлю себя на том, что любуюсь на то, как он спокойно держит ложку, как благодарит, как слушает, что щебечет Аришка. От этого домашнего, почти семейного вечера у меня внутри становится тихо и тепло.

Ночью мы с Григорием запираемся в его спальне. Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, как легко мне рядом с ним дышится. Утром я просыпаюсь в его объятиях и несколько секунд просто лежу, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть это счастье.

Но счастью, как назло, всегда нужно куда-то торопиться.

— Мне нужно в офис, — говорит Григорий, гладя меня по щеке.

Я сижу на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрю на него с таким видом, будто он собрался не на работу, а куда-нибудь на Северный полюс, куда не доходят письма.

— Может, не надо в офис? — тихо предлагаю я. — Может, компания как-нибудь переживет еще одно утро без тебя?

— Боюсь, не переживет, — серьезно отвечает он, надевая галстук поверх белоснежной рубашки. — На мне всё завязано.

Я смеюсь, а потом тут же грустнею.

— Мне не хочется тебя отпускать.

Он подходит, наклоняется, целует меня в лоб.

— Я вернусь. И ты не одна.

И правда, с Маруськой мне и не так страшно, и не так пусто. Она с утра устраивает грандиозное переселение своих вещей, комментируя процесс так, будто ведет телешоу:

— Так, эта полка под стратегические запасы. Эта — под красоту. Эта — под вещи, которые я никогда не надену, но выбросить жалко, потому что потратила на них целое состояние.

Аришка помогает ей, волоча по полу какую-то сумочку размером с себя.

Я как раз убираю со стола чашки, когда в дверь звонят резко и уверенно.

У меня внутри все сжимается.

— Маруся, — быстро говорю я, — уведи Аришку в комнату.

Сестра мгновенно понимает без лишних слов. Она подхватывает племянницу за руку.

— Пойдем, моя радость, покажешь мне, как твоя кукла умеет спать стоя.