Книга Папа для Капризули, страница 51 – Рин Скай

Он чуть прикрывает глаза и выдыхает так, словно у него заболела голова.

— Антонина, ты невозможна.

— А вы наивны.

— Или ты все же ревнуешь.

Я вспыхиваю.

— Я не ревную. Я просто наблюдательна.

Он едва заметно усмехается, но ответить не успевает, открывается дверь.

Ольга входит в кабинет так, словно не кофе несет, а выходит на театральную сцену. Тонкие высокие каблуки, от которых ее походка становится слишком плавной, слишком медленной. Темная узкая юбка, короткая ровно настолько, чтобы это уже было неприлично, но формально не запрещено. Колготки в сеточку. Блузка с вырезом, из которого почти выпархивает ее уверенность в себе. И ужасный парфюм — сладкий, густой, навязчивый.

Я чихаю.

— Будьте здоровы, — с улыбкой говорит Ольга и ставит чашку перед Григорием Андреевичем, наклоняясь к журнальному столику чуть больше, чем нужно.

Он поднимает глаза и на этот раз действительно смотрит на нее внимательно. Сначала на лицо. Потом — ниже. На блузку, на юбку, на ноги. Его брови медленно ползут вверх.

Вот. Наконец-то.

— Спасибо, Ольга, — говорит он после паузы.

— Вам без сахара, как обычно, — отвечает она Юсупову и улыбается ему так, будто меня в кабинете вовсе нет. — Я уже запомнила.

Я чувствую, как у меня холодеют ладони.

— Какая вы внимательная, — говорю я раньше, чем успеваю себя остановить.

Она поворачивается ко мне и одаривает меня безукоризненной улыбкой.

— Работа такая, Антонина.

Работа. Ну конечно.

— Ольга, — произносит Григорий Андреевич уже тем тоном, от которого обычно бледнеют даже начальники отделов.

Но она, кажется, принимает этот тон за часть игры и подходит к нему на полшага ближе.

— Да, Григорий Андреевич?

— Я хотел бы…

Она слегка касается пальцами края его стола и смотрит на него сверху вниз. Победно. Почти торжествующе. А потом бросает короткий взгляд на меня, и в этом взгляде слишком ясно читается: ну что, кто из нас теперь главная в приемной?

Ну это уже слишком.

Я резко встаю.

— Не буду мешать, — говорю я так холодно, что сама удивляюсь.

— Антонина, стойте, — сразу говорит Григорий Андреевич.

Но я уже иду к двери.

— Все в порядке, — бросаю я, не оборачиваясь. — Уверена, вы как раз собирались обсудить исключительно деловые качества новой помощницы.

— Антонина.

Открываю дверь.

— И дресс-код заодно, — добавляю я и выхожу в приемную, пока не сказала чего-нибудь еще хуже.

Сажусь за свой стол слишком резко, папки на краю стола вздрагивают. Сердце колотится так, будто я только что не из кабинета вышла, а пробежала несколько лестничных пролетов. Я слышу приглушенные голоса из-за двери, но слов не разбираю. И, наверное, к лучшему.

Я хватаю первую попавшуюся бумагу и делаю вид, что читаю. Буквы расплываются. В голове одно и то же: он смотрел. Он действительно смотрел на нее. Пусть всего секунду. Пусть, может быть, просто от удивления. Но смотрел.

— Замечательно, Антонина, — шепчу я себе под нос. — Просто замечательно. Взрослая, разумная женщина. Совсем не ревнуешь своего начальника. Совсем!

Глава 28

АНТОНИНА

Весь день на работе я сижу как на иголках.

После разговора с Григорием Андреевичем Ольга выходит из его кабинета с таким лицом, будто ей только что сообщили о конце света. И, кажется, решает доказать всем вокруг, что она незаменимая. Особенно мне.