Книга Папа для Капризули, страница 35 – Рин Скай

На том конце короткая пауза.

— Да. Он написал на меня заявление.

Я закрываю глаза. Конечно. Ну конечно. Идиот. Подлец. Трус. Я так и знала, что он не успокоится, но все равно надеялась, что на этом все закончится.

— Он написал на вас из-за того, что вы… — мне трудно даже произнести это, — из-за того, что вы заступились за меня?

— Формально — из-за нанесения побоев, — сухо отвечает Юсупов. — Но не переживайте, ситуация под контролем. Я с адвокатом.

— Господи… — шепчу я. — Это все из-за меня.

— Нет, — тут же, жестко говорит он. — Не надо. Это из-за вашего бывшего мужа и его поведения. Не перекладывайте его вину на себя.

— Но если бы я не…

— Антонина.

Он произносит мое имя так, что я замолкаю.

— Послушайте меня. Со мной все в порядке. Я не один, адвокат рядом, решает все вопросы. Сейчас мы разберемся с формальностями. Никакой катастрофы нет.

— Чем я могу помочь? — спрашиваю я быстро. — Я приеду, скажу все как было. Я напишу объяснение. Что нужно?

— Сейчас — ничего. Вам надо быть дома и отдыхать.

— Какой отдых? Вас из-за меня таскают в отделение!

— Меня не таскают, — в его голосе даже проскальзывает тень усмешки. — Я вполне способен за себя постоять.

— Но я не могу просто сидеть.

— Пока можете. И должны. Я не могу долго говорить.

На фоне снова раздается какой-то мужской голос. Юсупов чуть приглушает трубку, отвечает кому-то коротко и возвращается ко мне.

— Антонина, все будет хорошо. Я вам обещаю.

От его спокойствия мне становится только хуже.

— Позвоните потом, пожалуйста, — говорю я совсем тихо. — Когда сможете.

— Если освобожусь не слишком поздно — позвоню. Не накручивайте себя.

— Постараюсь.

— И ложитесь спать вовремя.

Я бы в другой ситуации даже улыбнулась.

— Да, Григорий Андреевич.

— Вот и умница.

Он отключается.

Я медленно опускаю телефон и какое-то время просто смотрю в темную чашку, в которой давно остыл чай. Маруся не торопит. Ждет мой рассказ, затаив дыхание. Я чувствую, как внутри у меня поднимается тяжелая волна вины.

— Он в полиции, — говорю я глухо. — Березин написал на него заявление.

— Скотина, — тихо и очень четко произносит Маруся.

Я киваю, и слова начинают сами высыпаться из меня, и по мере того, как я говорю, мне становится все яснее то, что я больше не могу стоять в стороне. Не имею права.

— Он же из-за меня там, Маруся, — дрожит мой голос. — Он ведь просто вступился за меня. Не прошел мимо. А теперь у него проблемы. А я что? Сижу дома и пью чай?

— Ты не сидишь, ты с сотрясением мозга, — говорит Маруся, но уже без прежней резкости. — И да, помочь надо. Вот только как?

— Я должна написать заявление на бывшего. За нападение. За угрозы. За все. И дать показания, что Юсупов защищал меня.

Маруся внимательно смотрит на меня.

— Готова?

Я отвечаю не сразу. Потому что страшно. Очень. Стоит только представить себе отделение, бумаги, встречу с бывшим, его лицо, его ухмылку, и у меня внутри все сжимается. Но за этим страхом есть другое чувство, более сильное и более ясное. Я устала бояться. И если я сейчас опять спрячусь, за мою трусость будет расплачиваться другой человек.

— Нет, — честно говорю я. — Не готова. Но пойду.

Маруся медленно кивает.

— Вот это уже другой разговор.

— Он не должен один это разгребать.

— Тогда звони еще раз.

Я сжимаю телефон.