Книга Титановый король, страница 68 – Юлия Резник

— Шли всех лесом, ага? Только Светку впусти. Я… Что-то вообще мне херово.

— Тогда, может, лучше врача?

— Да нет. Это ушибы болят. Здорово меня приложило.

— Это вы еще в зеркало не смотрелись.

— Умеешь ты утешить, Боря.

На разговор с Авдеевой меня уже не хватает. Даю ей только шанс убедиться, что я не померла, и тут же выпроваживаю. Хреново. Так хреново, хотя, казалось бы, куда хуже? Вот тебе и съездила в Лондон. Ладно, жива, и хорошо. Теперь бы еще обошлось… В конце концов, мне колют обезболивающее, и я благополучно засыпаю. Будит какая-то суета. От лекарств голова будто чугунная, и гадко во рту. Где я? Что происходит? Ах, да… Авария. Верчу руками, тяну носок, чтобы убедиться – я вполне могу пошевелиться. И даже встать. Впрочем, последнее мне дается сложнее.

— Что тут происходит? – интересуюсь я, выглядывая из-за двери.

— Дина!

— Рустам?

— Твоя охрана много себе позволяет. Я уже второй раз прихожу, а они, будто я не пойми кто, с улицы…

— Это я им велела никого не впускать.

— Господи… Я так переживал. Как ты?

С трудом держусь на ногах вообще-то. И если честно, даже сомневаюсь, что не приложилась головой сильней, чем подумала. Иначе как еще объяснить, что Гарипов здесь? Трогает меня. Обнимает, пользуясь тем, что я совершенно без сил.

— Я нормально. Правда. Не стоит…

— Я так переживал, – повторяет Рустам, касается моей скулы ладонью и, заглянув в глаза, проводит по губам пальцем.

Я четко понимаю, что мне это не нужно, и в попытке избежать продолжения отвожу взгляд, чтобы будто с разбегу врезаться… Да нет… Ну не может быть. Чтобы он пришел… Я же ясно велела охране никогда, даже если вдруг с какого-то перепугу Фед этого захочет, так вот никогда его ко мне не пускать.

— Вернись в палату. Ты еле на ногах стоишь.

Это правда. Говорю ж… Гарипов не заметил, а Федор как-то сразу. Может, потому что Рустам – финансист, а этот все же учился в меде и, наверное, выучился определять такое навскидку. Другой вопрос, чего это он решил, что может здесь командовать, тыкая… В последний раз, помнится, мы были с ним на вы. Ну, точно… Точно галлюцинации. Я разворачиваюсь и ухожу, не попрощавшись ни с одним, растерявшимся при появлении вырядившегося в медицинскую робу Федора, ни тем более с ним самим. Со стоном опускаюсь в койку. Тело болит, будто его били палками.

— Дина…

Он что, не ушел? Открываю один глаз. Внутри ноет. И последствия аварии здесь ни при чем.

— Тебе идет вся эта медицинская фигня… – шепчу я, имея в виду костюм цвета морской волны.

— А, да… Спасибо. Пришлось надеть, чтобы до тебя добраться. Иначе не пускали.

Выходит, он мне не привиделся? Чудеса.

— Ты очень изобретателен, – замечаю, собравшись с силами. Как-то горько мне. Так горько, что не передать словами… – Чем обязана такой настойчивости?

Я же уже говорила, да? Мозги у меня работают как надо. Я вполне себе отдаю отчет, что он пришел неслучайно. Не просто, чтобы меня проведать.

— Я бы подождал. Понимаю, что тебе не до разговоров. Но время играет против меня.

Что ж… Он, по крайней мере, изобразил неловкость.

— Хорошо. Выкладывай. Что у тебя…

— Я просто хотел сказать, что твоя взяла.

— А каком это смысле?

— Я готов стать твоей комнатной собачкой, если ты мне поможешь.

Федор

Дина смотрит на меня, не мигая. Без единой эмоции на лице. Может быть, ее удивила такая формулировка. Я и сам не знаю, какого хрена напустил всей этой дешевой театральщины, озвучивая свою просьбу. Допускаю, все дело в том, что я лишь сейчас до конца понял, насколько велика разделяющая нас с ней пропасть. Не то чтоб это совсем не доходило до меня раньше… Просто когда у меня был к ней свободный доступ, когда я запросто мог зайти в ее дом, открыть ее холодильник, да и любую другую дверь, ситуация воспринималась совершенно иначе. Создавалось ошибочное ощущение того, что это норма, а потому так будет всегда. Как дело обстоит на самом деле, я понял лишь после аварии. Когда попытался хоть что-то о ней узнать и наткнулся на абсолютно глухую стену. Доступ к телу Дины охранялся как вход в особо важный режимный объект. Да что там к телу? К любой о ней информации. О чем говорить, если даже имея знакомых буквально в каждой больнице нашего города, мне потребовались почти сутки, чтобы просто узнать, куда ее отвезли? Ну а то, что я, в конечном счете, все-таки до нее добрался, вообще какое-то чудо. Отделение отца – не место для пострадавших в аварии. По крайней мере, если у тех есть шанс остаться в живых. Сюда везут лишь потенциальных доноров. Вот почему я так испугался, когда мне все ж удалось выяснить, где искать концы. Я даже успел Дину мысленно похоронить, прежде чем мне объяснили, что с ней ничего непоправимого не случилось.