Книга Титановый король, страница 67 – Юлия Резник

— Дина Владимировна! Ну как же так? – в тягучку мыслей проникает знакомый голос. С ним, несмотря ни на что, у меня связано очень много приятных воспоминаний:

— Сделайте все как надо, док…

— Нет, вы слышали? Как будто я могу иначе.

— Не можете? – улыбаюсь, противясь наползающей на меня наркозной темени, хотя, казалось бы, скорее засыпай, чтобы не чувствовать зубодробильного холода операционной, не видеть выедающего глаза света ламп… Но я настырно держу глаза открытыми. Потому что, вполне возможно, этот свет – последнее, что я вообще вижу.

— Не могу! Я же победитель по жизни.

— Круто, – шепчу я и все-таки отключаюсь. И у моих сил, и у моей воли есть предел. Пройдет десять часов операции, прежде чем я снова услышу:

— Ну, вот! Открыла глазки наша красавица. Посмотри-ка, посмотри на меня! Что ты видишь?

— Вижу какого-то красавчика, – шепчу и чувствую, как трескается до крови на губах кожа. Док смеется. Громко, раскатисто:

— Ну, жить будешь. Я ж говорил?! Говорил! Как тебе, кстати, новая печень? Не жмет?

Я умудрилась даже поднять руку и выставить вверх большой палец:

— Как по мне сшита.

— Вот и отлично.

И теперь, год спустя, этот голос мне говорит:

— Дина Владимировна! Ну как же так?

Мне даже как-то неловко. Того и гляди начну оправдываться за то, что невольно чуть не похерила работу доктора. Он-то на печень мне гарантию давал, ага... Так и сказал: лет тридцать при хороших прогнозах. При лучших – на всю мою жизнь.

Стоп. А чего я решила, что не похерила? Сглатываю стылый ком, застрявший колючкой в горле.

— Насколько все плохо?

— Что удивительно – пока все как раз нормально. Но я вас все равно понаблюдаю несколько дней.

Значит, все действительно хорошо? Как удачно. Не уверена, что нашла бы в себе силы бороться снова. Как-то не очень у меня сейчас с мотивацией.

— Со всем нормально? Или только по вашей части?

— Да вы вообще, Дина Владимировна, можно сказать, отделались легким испугом. Но все равно хорошо, что ваши мальчики вас сразу ко мне привезли. Все правильно. Ушибы и небольшие порезы мы во внимание не берем. Машина у вас хорошая… Спасла.

— Папина еще, – говорю зачем-то, – может, он за мною приглядывает?

— Родители такие, да…

— А у вас есть дети?

Мне кажется, в разговоре возникает неловкая пауза, и я тут же начинаю жалеть о своем вопросе.

— Да. Сын. Хороший парень. Ну, я вас оставлю пока. Если что – вы знаете, как поступить. Да, кстати. Чуть не забыл. Вас там уже проведывать набежали. Я их не впускал пока. Вам бы отдохнуть.

Киваю. Видеть никого не хочется.

— Вы мне Бориса моего позовите, пожалуйста, а там разберемся.

— Напрягаться запрещаю, – предупреждает Вакуленко.

— Напрягаться нет сил, – сообщаю я.

— Вот и отлично. Набирайтесь.

Борис приходит практически сразу же. Отчитывается, что как-то быстро всплыло мое имя, и в прессе теперь только и разговоров, что об аварии. Докладывает, что приходили менты взять с меня показания, но были корректно посланы. Что звонила мать… И друзья понаехали, теперь вот мешаются.

— И Рустам Айдарович явился, – Боря говорит это будто бы между делом, глядя в точку у меня над правым ухом. Всем своим видом демонстрируя, что ему до этого дела нет, и в то же время каким-то совершенно парадоксальным образом транслируя в пространство свое неодобрение.